— Конечно, поверили бы, — он беззаботно кивнул. — Ведь я действительно работаю на правительство Эмеслама и выполняю их задание внедриться в подполье, чтобы вычислить Гильгамеша.
Адрия заговорила не сразу, ей нужно было немного времени, чтобы усвоить информацию.
— Так вы — двойной агент! — воскликнула она наконец.
— Есть такое правило: если хочешь спрятать что-то — нужно прятать это на виду, госпожа Дравич, — Искандер слегка наклонился к ней и заговорил доверительным полушепотом. — Если хочешь защитить дело повстанцев, то самый простой способ контролировать ситуацию — это начать работать на врага.
— Но если вас заподозрят в двойной игре?
Он наклонился еще ниже, его губы почти коснулись уха женщины.
— Меня будут подозревать в последнюю очередь, — раздался его мягкий шепот. — Кто посмеет усомниться в мотивах единокровного брата Мансура Касема Месхингасара? Даже если этот брат — шаррига?..
Искандер выпрямился и отодвинулся от нее, наслаждаясь произведенным эффектом. Адрия взирала на него, не в силах скрыть свое замешательство. Его признание расставило все по своим местам, теперь она ясно видела его сходство с сардаром, чье лицо она видела на уличных стендах. Одни и те же глаза, рисунок бровей, форма носа… Если бы Искандер отрастил бороду, то сходство с Месхингасаром стало бы еще более значительным! Вот это поворот — брат сардара на стороне повстанцев!..
— Вам пора, госпожа, — Искандер взял ее руку и галантно поцеловал её.
— Мы еще увидимся? — выдавила она из себя.
— Всё может быть! — он послал ей на прощание невероятно обаятельную улыбку.
Мужчины в балаклавах властно взяли ее под руки и подтолкнули в сторону секретного лаза. Сразу за тайной дверью начиналась крутая лестница, которая вывела их в темный, пахнущий сыростью и плесенью тоннель. Сначала Адрия решила, что они оказались в подвале, но потом стало ясно, что они находятся в подземном коллекторе. Мужчины надели на лбы портативные фонарики и, освещая дорогу, повели её по тоннелю, не мешкая на развилках и поворотах — как видно, они отлично знали путь. Журналистка безропотно следовала за ними, не жалуясь на неприятный запах и неровности пола, о которые она то и дело цеплялась каблуками.
— Теперь наверх, — объявил один из сопровождающих, указав на вертикальную лестницу наверх.
Пришлось Адрии карабкаться по ней наверх. Люк, к которому вела эта лестница, вывел их в подвал какого-то дома. Открыв тяжелую железную дверь, их небольшой отряд вышел на узкий темный городской переулок. Тут их дожидался припаркованный автомобиль совершенно непримечательного и пошарпанного вида. Перед Адрией распахнули дверцу, кивком давая понять, что она должна забраться внутрь.
Потом автомобиль с молчаливым водителем некоторое время кружил по погружающимися в ночь улицам Мес-Кувы. Водитель упорно молчал и старался держать голову так, чтобы она не смогла со своего места на заднем сидении подробно разглядеть его лицо. Сделав несколько кругов, водитель направил машину к озеру. Въехав на территорию гавани, у которой стояли пришвартованные яхты разного класса роскоши, водитель коротко сказал:
— Выходите! Ступайте до конца пирса, там вас ждут.
Выбравшись из автомобиля, Адрия поежилась. Она впервые оказалась так близко к озеру и оказалась поражена его видом ночью — водная гладь Ирукалумы была накрыта плотной шапкой белого тумана, который поднимался от воды метров на пять в высоту. Туман обволакивал гавань и пирсы, уходящие от берега в водоем, размывая огни фонарей и скрывая очертания судов.
Вступив на пирс, журналистка поежилась от холода: если на берегу даже ночью было тепло, то от черной озерной воды, напротив, веяло поистине могильным холодом. Чем дальше она уходила от берега, тем сильнее смыкался вокруг нее туман, скрывая все, что находилось дальше одного метра. Адрии даже начало казаться, будто она попала в западню тумана, как это бывает в дешевых фильмах ужасов. Она шла осторожно, внимательно глядя себе под ноги, чтобы случайно не оказаться на краю пирса и не оступиться.
Адрия сама не знала, сколько времени у нее заняла дорога от начала до конца пирса. Когда же она добралась до тупика, которым заканчивался пирс, то в белесом тумане разглядела мужскую фигуру, замершую под тускло светящимся фонарем. Этот человек в еще раз проверил ее сканером на предмет электронных «жучков» и указал на пришвартованный тут же большой катер. Не зная, закончится ли на этом ее путешествие, журналистка спустилась в кают-кампанию. Внутри ярко горел свет и Адрия даже вначале слегка ослепла и потому не смогла хорошо разглядеть человека, сидящего на диванчике.
— Добрый вечер, госпожа Дравич! Надеюсь, дорога вас не утомила? — услышала она мужской голос, в котором звучал скрип, свойственный людям в возрасте.
Поморгав немного, женщина посмотрела на того, кто её поприветствовал. Лицо мужчины закрывала балаклава, однако судя по голосу, коже рук и слегка расплывшемуся телосложению, ему было около шестидесяти лет. Его тело было облачено в гидрокостюм, поверх которого был небрежно накинут мужской халат, руки скрывали перчатки. Адрия подумала, что он, судя по всему, готов к любым неожиданностям — даже к тому, что придется уходить от погони под водой.
— Не утомила, что вы! — отозвалась женщина нарочито энергичным тоном.
— Это хорошо! Уверен, вы не откажитесь от небольшой прогулки по воде? — едва он это произнес, как катер качнулся, трогаясь с места и набирая скорость.
Адрия села на диванчик напротив мужчины, не желая терпеть качку на ногах.
— Вы — Гильгамеш? — прямо спросила она.
— Он самый, — неторопливо кивнул головой мужчина; говорил он ровно, без угрожающих ноток. — Мои люди передали, что вы хотите взять у меня интервью. Ответьте мне, госпожа Дравич, каких целей вы добиваетесь?
Адрия посмотрела в его глаза, зная, как в таких случаях важно выглядеть прямодушной.
— Я журналист. Моя работа заключается в том, чтобы донести до общественности объективную информацию о происходящих в мире событиях. Я приехала в Эмеслам именно за этим! Я хочу рассказать всему миру историю восстания народа республики против диктаторского режима Ашургалова. Но без вашего участия я не смогу этого сделать! Мне нужен ваш голос в этой истории. И информация, которую можете дать только вы!.. Вы спрашиваете, каких целей я добиваюсь?.. Скажу так: я хочу написать сенсационную книгу — и я готова ради этого на всё!
Губы Гильгамеша в прорезях балаклавы сложились в сухую улыбку.
— Я знаком с некоторыми вашими книгами. Они весьма занимательны. Да и ваша персона, госпожа Дравич, не менее интересна, чем книги!
— Приятно слышать это от вас, — тоже решилась улыбнуться журналистка.
— Я согласен сотрудничать с вами, но при одном условии, — продолжил говорить тем временем Гильгамеш, сверля её немигающим взором. — Условие такое: в своей книге вы должны убедительно показать, что нынешняя борьба подполья с правительством Эмеслама — это не бунт богачей, а поистине народный бунт. То, что начиналось как склока олигархов, теперь нечто совершенно иное — это истинная борьба за демократию!
Адрия была так счастлива получить его согласие, что приняла бы любое его условие, даже если б от нее потребовали выйти замуж за собаку! Она, чувствуя, как от волнения её сердце подскакивает к горлу, перекрывая доступ воздуха, она откашлялась, прочищая горло и только потом горячо воскликнула:
— Если хоть слово в моей книге вам не понравится, то я без колебаний его вычеркну, — заверила она Гильгамеша.
Лидер подполья хотел было что-то ответить ей, но его отвлек звонок мобильного телефона. Вытащив из кармана халата обыкновенный кнопочный сотовый телефон, он ответил на вызов. Адрия не могла услышать то, что ему говорили, но неплохо умела считывать невербальные сигналы. Судя по тому, как у Гильгамеша сжались губы в тонкую ниточку и изменилось выражение глаз — в них совершенно отчетливо мелькнула тревога — стало ясно, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
— К сожалению, на сегодня наша встреча закончена, — решительно объявил мужчина, закончив телефонный разговор. — Сейчас вас доставят на берег и отвезут к гостинице.