Перед глазами вспыхивает экран. Видео: дыры в заборе. Ночь. Я. Толкну палку, влезаю через стену. В ушах — наушники, из них доносится пульсирующий звук, плач. Потом — тело. Мутная кровь, куртки.
— «Зачем убил?» — шепот в наушниках. — «Не приходи… Чтив! Чтив!»
— Ты убил Эми? Нет… Она умерла раньше. От отравления… Из‑за тебя.
Фигура поднимает с пола видео: Эми, бледная, кричит:
— Перестань! Ты чёрт!! — и бросается с балкона.
А убийца…
— Твой враг не я, — шепчет её голос. — Твой враг — это ты.
Я стискиваю зубы.
— Походу, ты сломалась… — плачу я.
— Сломалась? — фигура взрывается смехом. Осколки стекла падают на землю, как дождь из мёртвых SMS‑сообщений чата. Голоса в ленте, каждый комментирует, ставит лайки.
— «Сломана»? Щёлк. Это — ложь.
Во сне ты видишь:
- Эми умирает.
- Четыре утра. Ты качаешь её на руках.
- Пять утра. Её нет.
- Она тебя придумала.
- Ты сам её убил.
— «Сломалась»? — она прыгает на меня без тени сомнения. В руках — ноутбук. Экран загорается: 14.04. Твой номер вбивается в строку.
Имя.
Тим.
Ни слова. А под ними — строка:
— Мам, о застукай…
— Ты не уникум, — смеётся фигура. — Ты хрустнул винтом. Сам себе — паттерн деструкции.
(Последние строки — как шёпот из‑под земли.)
Я закрываю глаза рукой.
— Можно ещё раз?
Ты закрываешь глаза.
Тишина.
Холод.
Потом — шёлест. Звук включённого экрана.
Голос Эми, записанный:
— Если ты это слышишь… ты уже умер. В третий раз. Потому что каждый раз, когда ты просишь «снова», — ты умираешь ещё глубже.
Ты разжимаешь пальцы.
Ты в своей комнате. Сухо. Тихо. Телефон на зарядке. Но на экране — одна фотография: ты, спящий. Сделана секунду назад.
Подпись:
«Проснулся? Ждала. Я теперь — в каждом „снова“.
В каждом вздохе.
В каждом ударе сердца.
Я не Эми.
Я — твоя надежда.
А надежда — самое жестокое оружие».
Где‑то хлопает дверь.
Ты не двигаешься. Ты боишься, что, если отключишь свет, — она будет уже в кровати.
Но тело берёт верх. Ты подскакиваешь, выбираешься через окно своей комнаты.
Ты вываливаешься в ночь. Ноги подкашиваются. Земля липкая, будто только что покрашена. За спиной — окно. Тихо. Но внутри — свет уже включён. Кто‑то сидит на твоей кровати. Ты сам. Смотрит на тебя. Улыбается.
Телефон в руке — мёртв. Но вибрирует. Нет батареи. Нет симки.
А сообщение — есть:
«Бежишь? Милый… ты всегда здесь. Я — твоя память. Твоя вина. Твой страх. Я — Эми, потому что ты хочешь, чтобы она была. Потому что без неё ты — ничто».
Ты бежишь к лесу.
Тропинка другая. Деревья шепчут:
— Он снова пытается…
Из кустов — смех. Не один. Десятки.
Все — девчонки в пижамах.
Все — с лицом Эми.
Они выходят, медленно смыкая кольцо. Их глаза — как экраны, в каждом — твоё отражение. Они говорят хором, и голоса сливаются в единый гул:
— Ты думал, мы исчезнем? Мы — эхо твоих мыслей. Мы — тени твоих снов. Мы — то, что ты не можешь убить.
Одна из них протягивает руку. На ладони — маленький чёрный чип.
— Это твоё сердце. Ты оставил его в той комнате. Возьми. Или останься с нами.
Ветер усиливается. Листья кружатся, образуя воронку. В центре — дверь. Та самая. Твоя дверь.
Ты смотришь на чип. Он пульсирует, словно живое существо.
— Что это?.. — шепчешь ты.
— Правда, — отвечает одна из Эми. — Та, которую ты боишься узнать.
Другая добавляет:
— Или та, которую ты уже знаешь.
Третья произносит коротко:
— Выбирай.
Ты делаешь шаг к двери. Чип в руке становится тяжелее, будто впитывает твои сомнения.
За спиной раздаётся смех — холодный, издевательский. Впереди лишь тьма, густая и непроглядная.
И вдруг — голос, знакомый до боли:
— Снова?
Одна из Эми шагает вперёд. Её слова звучат как приговор:
— Ты не можешь уйти.
Ты не выжил.
Ты никогда не выживал.
Ты — вечная вечеринка.
Ты — вечная бутылка.
Ты — наш.
Они приближаются, синхронно, неумолимо. Ты пытаешься закричать, но звук не выходит — будто кто‑то запер твой голос внутри.
— Что же это за хрень?! — ты хватаешься за голову, отчаянно пытаясь осознать происходящее.
— «Хрень»? — голос Эми льётся отовсюду: из стволов деревьев, из земли, из твоих собственных ушей. — Это — твой разум после 37 дней без сна. Ты не убегал. Ты не рождался. Ты — ошибка в памяти умершего мальчика, которого звали как тебя.
— Эми? Её убили в ту ночь…
— Ты — убийца.
— А всё, что после, — петля наказания.
Телефон вспыхивает. На экране — видео.
Ты в пижаме, в руке нож.
Эми кричит.
Камера падает.
Кровь.
Чей‑то голос обрывается на полуслове: «Прости… я не мог…»