В этот момент где-то там, за пределами моей комнаты, разворачивалась совсем другая история.
Лиза делилась историей о моём унижении. Джейк пародировал мой голос, вызывая истерический смех у толпы. Эми записывала провокационные сторис, превращая мою личность в объект насмешек.
Они запустили вирусный челлендж «Как выжить, если Никки пригласили на вечеринку?», который набирал популярность с пугающей скоростью.
Я сидел перед монитором, наблюдая, как виртуальный мир становится всё более реальным. Здесь, по крайней мере, я мог контролировать происходящее. Но даже в этой иллюзии их голоса преследовали меня.
Каждый новый уровень, каждый побеждённый враг были попыткой доказать самому себе, что я ещё существую. Что я не просто мем, не просто шутка, не просто ноль в глазах общества.
Мерцающий свет монитора отбрасывал причудливые тени на стены моей комнаты. В этом искусственном освещении я казался себе призраком собственной жизни.
Часы тикали, отсчитывая минуты моей виртуальной жизни. Где-то там, за пределами этой комнаты, они праздновали победу. Но я знал — это ещё не конец. Потому что в этой игре правила устанавливаю я.
Я продолжал играть, но теперь в каждом движении персонажа видел себя. В каждом бою с виртуальным противником чудилось противостояние с собственными демонами.
В голове крутились их слова: «Ты — шутка», «Ты — ноль», «Ты — труп». Но с каждым часом во мне росло что-то новое — холодное, расчётливое, словно панцирь, защищающий от дальнейших ударов.
Виртуальный мир манил своей иллюзорной безопасностью, но я знал — рано или поздно придётся вернуться в реальность. И когда это произойдёт, всё будет уже не так, как прежде.
Потому что даже в темноте есть свет. И даже в самой глубокой яме можно найти путь наверх. Вопрос только в том, готов ли ты его найти.
*****
В понедельник утром я заставил себя пойти в колледж, хотя атмосфера там ничем не отличалась от школьной. Тяжёлые предчувствия сжимали грудь, но я переборол страх и вышел из дома.
И тут же пожалел об этом решении.
Как только я переступил порог здания, гул разговоров мгновенно стих. Сначала раздался тихий смешок, который быстро перерос в хохот толпы. Шёпоты расползлись по коридорам, словно ядовитый газ, а указывающие пальцы со всех сторон нацелились в мою сторону.
На стене коридора красовалось моё фото, обведённое красным маркером: «ОПАСНАЯ ЗОНА: ВХОД ЗАПРЕЩЁН».
Лиза пронзительно закричала:
— Урод вернулся!
Катя театрально изобразила рвотный рефлекс, а Эми, вальяжно облокотившись на локоть рядом с Тимом, процедила:
— Он думает, что имеет право здесь быть? Я до сих пор травмирована!
Тим демонстративно плюнул мне под ноги.
Я стоял неподвижно, впитывая каждую каплю унижения, пока Эми продолжала:
— Он больше не человек. Каждый день теперь будет его судом!
В голове крутились мысли: «Судить нужно тебя, чёрт возьми. Как же ты отвратительна и ничтожна. Когда же это закончится?»
Из-под полуопущенных век я ответил:
— Не думал, что стану настолько популярным. Жаль, что только среди животных.
Эми взвилась:
— Ты популярен, как чума в детском саду!
Вокруг всё потемнело, только её глаза продолжали следить за мной. Ненавистный взгляд прожигал насквозь.
В кафетерии все шарахались от меня, словно от прокажённого. Продавщицы смотрели с отвращением, другие студенты — с презрением. Лиза демонстративно отодвинулась, когда я подошёл к столику.
Тим бросил:
— Физически больно находиться рядом, — и поспешил удалиться.
Лиза повесила объявление: «Внимание! При виде Никки — немедленно вызывать психолога! Травмирующий элемент!»
Я шёл по коридору как призрак — одинокий, потерянный в собственной паранойе. Но в глубине души понимал: это только начало их кампании против меня.
Они готовились к чему-то большему — с видеокамерами, свидетелями и заранее спланированными действиями. Охота началась, и я стал её целью.
Каждый шаг отдавался болью в запястьях, которые всегда напоминали о встрече с Эми. Физические раны словно резонировали с душевной агонией.
Но в этой боли рождалось что-то новое — холодное, расчётливое, готовое дать отпор. Защитный механизм формировался под натиском их ненависти.
— Жалкий, вонючий центр внимания! Ты ещё дышишь нашим воздухом?! — голос Эми дрожал от ненависти.
В кафетерии все шарахались от меня, словно от прокажённого. Продавщицы смотрели с отвращением, другие студенты — с презрением. Каждый мой шаг сопровождался шёпотом и переглядываниями.