Я сидел в углу, молчал, писал. Учебники, конспекты, задачи шли по плану. Общение — это риск. Риск быть узнанным, услышать её голос в чужом слове, вспомнить, как она плакала от мысли, что прикоснётся ко мне.
Нет.
Я не вернусь.
Каждый день — шаг к поступлению.
К новой жизни.
К месту, где маска не нужна.
Я — не прошлое. Я — будущее. Тихое, холодное, безэмоциональное, безжалостное.
Смотрю в окно. В углу экрана — старый телефон, выключенный. Боюсь его включить. От страха по спине бегут мурашки.
Вдруг вздрагиваю — будто кто-то дышит в затылок. Оборачиваюсь — никого. Только пустой, холодный коридор лабиринта. Кажется, я чувствую её присутствие. Как будто она здесь, читает мой чат, знает, о чём я думаю.
Руки дрожат. Сжимаю учебник. «Это не она, её нет», — шепчу себе. Но телефон в кармане вибрирует. Выключаю, не глядя. Сердце колотится в горле.
Я вырвался. Но она всё ещё внутри. Не в чате, не в голосах. В каждом моём вдохе, в каждой тени, в каждом страхе увидеть её глаза без слёз. Только с улыбкой. Потому что она знает: я не сбежал, а прячусь. А она любит охоту.
«Что делать?» — спрашиваю себя, идя домой. Страшно смотреть в чат. Родители не сказали, куда я уехал, документы забрали сами, она не узнает.
Выхожу из корпуса и иду к общаге. Улица тиха. Ветер срывает листья. Телефон молчит, но я знаю: тишина — ловушка. Они ищут. Она ищет. Даже если город стёр меня, как мел с доски, она чувствует. Как я чувствовал её взгляд в школе, её смех в чатах.
«Она не найдёт», — говорю себе. «Никто не знает». Но рука тянется к карману, к телефону. Внутри шепчет: «Открой. Посмотри. Убедись».
Замираю. «Нет», — выдыхаю. «Если открою — вернусь». А я не хочу возвращаться в ад. Хочу выжить. Иду дальше. Шаг за шагом, без чата, без имени, без прошлого. С маской, с болью, с надеждой, что она не найдёт.
Проходит месяц. Чувствую себя спокойнее. Маска всё ещё на лице, но руки больше не дрожат. Школа — рутина, учёба — броня, общение — ноль. Не смотрю в чат. Телефон в ящике, заблокирован, забыт. Каждое утро одно и то же: встать, учиться, дышать.
Никто не трогает, не смеётся, не шепчет: «вонючий», «урод», «неудачник». Начинаю верить: она забыла. Я свободен. Иногда ловлю себя на мысли, что почти счастлив. Почти. В глазах в зеркале отражается не страх, а холод, спокойствие, сила.
Выжил. «Эми... — шепчу в пустоту. — Ты проиграла». Потому что я жив, а ты уже не внутри. поворачиваю ключ в двери. Дом. Тишина. Свет. Впервые — не от уличного фонаря, а от лампочки в комнате. Плюхаюсь на кровать, выдыхаю. Но ненадолго. Выключаю свет, ложусь. Тьма. Лежу, смотрю в потолок.
Тишина давит, но уже не так. Она стала своей.
Выдыхаю. Глубоко. Долго. Как будто впервые за год могу дышать без страха. Но потом — тихий, глухой звон из-под подушки.
Телефон. Выключенный, заблокированный. Но он звонит! Я не шевелюсь. «Это не она, — шепчу. — Это не может быть она».
Но сердце стучит слишком громко, слишком быстро. Я тянусь, рука дрожит. Вынимаю телефон. Экран чёрный, но в нём — отражение. Моё лицо и чьи-то чужие глаза за спиной.
Резко оборачиваюсь. Пусто. Только тень, только страх. И голос в голове: «Ты думал, я не найду?» А я всегда нахожу.
Я судорожно выдыхаю, бессильно отворачиваюсь к стенке. «Нашла и пришла», — думаю я.
— Тебе не надоело? — шепчу в стену, дрожа от страха.
Тишина. Потом тихий скрип. Кто-то сел на край кровати. Я не смотрю, знаю — это она. Не физически, не здесь, а внутри. В голове, в страхе, в каждом вдохе, который я делаю с мыслью: «Она знает, где я».
— Ты думал, убежишь? — шепчет голос внутри. — Ты мой кошмар, моя вина, моя слабость. Ты должен страдать, чтобы я чувствовала себя чистой.
Я сжимаю веки и выдыхаю: «Уйди. Я больше не твой урод».
— Но ты всегда будешь им, — смеётся голос. — Потому что я сделала тебя таким.
И я понимаю — она не придёт, она не нужна. Потому что победила давно. А я? Я просто призрак с её голосом, взглядом и правдой: я не сбежал, я остался.
Я смотрю, выдыхаю и... смеюсь. Впервые за долгое время. Смех слабый, дрожащий, но настоящий. Первый за всё это время.
— Галлюцинация... — выдыхаю я.
Я сажусь на кровать, срываю маску. Воздух холодный, острый, свободный.
— Ты не здесь, — говорю в пустоту. — Ты не здесь.
И впервые верю. Смех растёт. Не злой, не безумный, а живой.
Я падаю на подушку и смеюсь в темноту:
— Ты думала, я сломаюсь? Ты думала, я буду бояться тени? Но я вижу тебя, и ты — ничто.
Телефон молчит, чат мёртв. И, чёрт возьми, я смеюсь.
Проходят дни. Я начинаю ходить без маски, но людей всё ещё шугаюсь и стараюсь не смотреть в глаза. Люди смотрят, но не с отвращением, а просто смотрят.