Эми отшатнулась.
— Я... я не...
— И теперь, — шагнул я ближе, — твой контракт заканчивается. Желание, чтобы Никки никогда не умирал, исполнено, — усмехнулся я. — Девочку, которую все любили, которая наводила страх. Правила миром через ненависть и наркоманию. Теперь ты успокоишься. Точнее, я сожру твою душу. Это были забавные шесть лет.
Темнота вытекала из стен, как дым или пламя, пожирающее свет.
И она поняла — сейчас всё. То, что было, — правда. То, что она выбросила, — настоящее. А всё, что любила, — ложь.
— Шесть лет... — её голос дрожал. — Это была моя фантазия? Которую я создала?
— Никто не ненавидел его, — шепнул я. — Никто не слал сообщения. Катя, Лиза, Тим — они просто не понимали твоей ненависти. Как он смотрел, как умирал каждый день в молчании. Как съёживался, слыша смех, который, возможно, никогда не звучал в его адрес.
— Ты не травмирована его близостью, — продолжил я. — Ты травмирована его ложью и оправданиями. Он просто существовал. А ты сделала его вечным мучеником.
Эми посмотрела на свои руки. Те самые, что касались грязи, но теперь она поняла:
Она касалась чистоты. А испачкала его сама.
— Это были шесть лет... и они были в моём сне, — хрипло сказала она. — Забавные шесть лет, — добавила она. — Потому что я жила после него... А теперь он ушёл навсегда...
Что она стёрла? Годы. Позор. Каждый глоток воздуха, за который он боролся.
Она упала на колени. Не от страха, а от распадающейся души.
— Сожри, — прошептала она. — Ты ведь хотел?
Её глаза уже не были её. Внутри них отражался парнишка.
Никки.
— Да, — выдохнул я. — Я сожру. И сделаю твою правду единственной.
Тишина. Тени на полу затрещали. Ни света. Ни времени. Всё закончилось быстро.
Правда
Эми и её друзья играли в «Бутылочку». Эми заявила, что к Нику правила игры не применяются: если бутылка укажет на него, она обнимет его, а не поцелует.
Никки засмеялся, но почувствовал себя неловко. Одно дело — игра, другое — обсуждение при всех. Он взглянул на Эми, которая недавно просила его прийти в гости через свою мать. В детстве они дружили, но отношения ухудшились. Эми часто подставляла его и притворялась милой.
Сейчас, вновь оказавшись в её компании, Никки ощущал дискомфорт.
Эми закрутила бутылку. Она замедлилась и указала на Никки. Он хмыкнул, но, подняв взгляд, смутился.
Эми внезапно разрыдалась.
— Я не хочу играть! — воскликнула она. Подружки бросились её успокаивать, а парни переглянулись.
Мальчики с недоумением посмеялись. Девушки гладили Эми по спине и говорили, что обнимать необязательно, если она не хочет.
Эми резко вскочила, указала на Никки и закричала:
— Ты идиот, Никки! Испортил нам игру и вечер!
Все замерли.
— Эми, это просто игра, — сказал Джейк.
— Почему ты так разозлилась? — удивилась Лизи.
— Ты всё испортил! — кричала Эми. — Как всегда, всё портишь!
Никки вздохнул, глядя на всех. Лучше бы он остался дома, чем слушать родителей, которые настаивали на дружбе с Эми.
Неужели она позвала его на вечеринку, чтобы посмеяться над ним?
Он молча встал и повернулся к Тиму, которого Эми всегда привлекала. О её чувствах к нему он знал. Эми быстро подняла голову. Слезы ещё блестели на её ресницах, но в глазах вспыхнула ярость, когда она увидела, как бутылка указывает на Тима. Она с ненавистью посмотрела на Никки, но он не стал обострять ситуацию и начал собираться.
Он не испытывал к Эми ненависти. Её помощь была своеобразной, но положительных моментов в общении с ней было больше, чем отрицательных. Просто её характер был непростым, что он не любил в людях.
Никки заметил, как её пальцы нервно впиваются в колени и ткань пижамы. Это вызвало у него странное и тревожное чувство. Другие ребята переглядывались, явно испытывая дискомфорт. Джейк и Лизи попытались разрядить обстановку, но безуспешно.
Никки уже направился к двери.
— Если не хотела общаться, не стоило начинать, — холодно сказал он, выходя из комнаты. Наступила долгая пауза.
— Эми, это было ужасно, он ведь ничего не сделал, — с горечью произнесла Катя. — Ладно, продолжим? — добавила она с усмешкой. — Будешь целоваться с Тимом?
Эми напряжённо смотрела на дверь, сжимая губы. Ей не хотелось, чтобы её радость была заметна, но она, кажется, всё же переиграла. Это было унизительно для Никки, и она это понимала. Внезапно её сердце сжалось от надежды: «О, может, всё получится?» Может, она сможет хотя бы на мгновение почувствовать его губы? Пусть даже в этой вынужденной, жалкой игре.