- Понимаете, я русский человек и хочу жить в своей стране, а не быть гостем, как здесь. Будущего нет, ничего нет, огород не родит, а президент Путин объявил программу возвращения соотечественников. Надо возвращаться.
(Почему у всех огороды родят, а у Ермаков нет, для всего села загадка; большинство сходятся на том, что Ермаки просто ничего не сажают, потому что ленивые.)
- Вот эта программа. - Глава исполнительной власти Ольга Тимофеевна Жабина достает из ящика стола брошюрку с российским гербом на обложке. - Работать она еще не начала, но шуму наделала. Люди собираются уезжать, и многие, наверное, уедут. Дома скупят азербайджанцы, построят мечеть, Ивановки больше не будет. Лучше бы помогли нашим детям с поступлением в российские вузы. Вообще, кто сказал, что русские должны жить только в России?
IV.
Заведующий ремонтным цехом Федор Николаевич в своем кабинете на машинном дворе колхоза составляет «Список работников для получения мяса». В кабинете сидит механизатор Михаил Иванович: рабочий день окончен, и Михаил Иванович зашел к заведующему поговорить на вечную тему - о России. Они собираются каждый вечер и разговор, судя по всему, ведут один и тот же.
- Уеду я, - говорит Михаил Иванович. - Вот доработаю до пятнадцатого и уеду, и не удержишь меня.
- Ну, уезжай, - равнодушно отвечает Федор Николаевич. - Я на твое место никого брать не буду месяц. Хватит тебе месяца?
- Бери, не бери, мне все равно, - бурчит Михаил Иванович, но замолкает.
Заведующий заканчивает свой список, ставит размашистую подпись и обращается к механизатору:
- Ты бы хоть объяснил гостям, чего ты так заводишься.
Михаил Иванович, волнуясь, начинает объяснять.
- Мы живем здесь, мы русские. Это мы так думаем, что мы русские. А сами не видим никаких русских, кроме друг друга. И думаем, что русские - это мы и есть. А приезжаешь в Россию - там все другие. Мы ни с кем не сможем жить, кроме друг друга, но боимся себе в этом признаться, и я тоже боюсь.
Завтра он снова придет к заведующему и будет грозить скорым отъездом. Заведующий снова будет его подкалывать, а Михаил Иванович - обижаться. Так пройдет несколько лет. Михаил Иванович состарится, начнет ходить в молельный дом. Дети будут уезжать учиться - в Россию или далеко за границу. Вернутся не все. Черный город понемногу будет разрастаться. Построят мечеть. Лет через десять, в крайнем случае двадцать, Ивановка станет обыкновенным азербайджанским селом.
В Ивановке боятся об этом думать, но все равно думают.
Антонина Мухина
Гражданское счастье
Хроника гнусных времен
У жительницы столицы Валентины Симоновой есть диплом Московской консерватории, московская квартира, муж и работа в оркестре. Она гражданка Украины.
Семнадцатилетняя Валя приехала в Москву из Киева пятнадцать лет назад и с первого раза поступила в консерваторию по классу виолончели. Советского Союза уже не было, но тогда еще казалось, что границы, таможни, режимы - это глупая, незначительная формальность, славянским ли ручьям не слиться в русском море? Валя с упоением училась, в ее паспорте стояла прописка в общежитии на пять лет.
В 1997 году, получив диплом, Валя пришла в ОВИР на Покровку и выразила желание стать гражданкой Российской Федерации. Но ее выгнали: нет прописки - нет и оснований. Валя пыталась объяснить, что по закону она как бывшая гражданка СССР, обладательница советского паспорта без признаков другого гражданства имеет полное право стать россиянкой. Но у всякого чиновника на закон найдется приложение к закону - а приложение требовало жилплощади. Денег на взятку или фиктивный брак у нее не было, да если бы и были - Бог навыков не дал. Сплошная виолончель.
Вскоре Вале исполнилось двадцать пять, и ей пришлось обменять заветный советский паспорт на новый украинский. Все надежды стать россиянкой «по закону» рухнули. Теперь она была полноправной иностранкой. Валя решила ждать.
Ждать пришлось до весны 2002 года, когда, продав квартиру на Украине, Валя купила квартиру в Москве. Радость была недолгой. В ЖЭКе отказались ее прописывать. Валя пошла к юристам. Юристы смотрели документы, вздыхали.