Новая энергия, способная творить чудеса была уделом исключительно людей обеспеченных и успешных в бизнесе. Партаков ни в коем разе, не смел, причислить себя к этой привилегированной касте счастливчиков и баловней судьбы. Он просто вздыхал по этому случаю и размышлял в такт своим размеренным шагам:
- «Вот взять, к примеру, недавно появившийся легковой «плазмомобиль». Цена его просто заоблачная, интерьер и экстерьер – космические, а скорость и возможности - способны поразить любое воображение. Если оно - воображение, конечно, вообще есть у человека.
И всего забот то! Заплатил кучу денег, вставил в купленный автомобиль заряженную «плазмокапсулу» и покатил народ удивлять! Вот, пожалуйста! Извольте полюбопытствовать! К примеру, этот владелец «плазмомобиля» видимо не только народ удивил, но и сам немало удивился, когда врезался в столб и раскурочил свою машину!»
Генрих Никанорович сетовал и изводил себя переживаниями за чужую собственность, словно бы это была его личная машина, купленная за свои кровные накопления. И вот теперь она стоит во дворе дома, с разбитым в хлам передом. Какое жалкое зрелище! Какая расточительная и бездарная трата денег и технологий!
Стоило только Партакову поравняться со следующим двором, на улице Альте Зальцштрассе, как переживания за разбитую, чужую машину тут же покинули его встревоженный разум. Все его мысли и желания теперь были поглощены новым зрелищем. Описать это вопиющее действо словами было не просто, ибо восторг и гнев вспыхнув одновременно, туманили разум Генриха Никаноровича, лишая его способности мыслить хладнокровно и разумно.
Некоторые жители этого района были настолько баснословно богаты, что могли себе позволить даже это!
- «Дурная прихоть», «Блажь несусветная», «Бред сивой кобылы», - Партаков отчаянно путался в определениях не способных передать и малую толику того, что он видел собственными глазами! И лишь любимое выражение - «Чёртовы буржуи», решительным образом расставляло в понимании Генриха Никаноровича всё по своим местам.
Глядя на не спеша взлетающий со своего привычного места дом с балконами и террасой, Партаков выдавил из себя в голос спасительную фразу:
- Чёртовы буржуи!
К немалому удивлению Генриха Никаноровича, легче ему не стало. Дыхание спёрло, зрачки максимально расширились. Тело застыло, так и не закончив начатый шаг.
Каменный дом поднимался всё выше, надвигаясь на Партакова своим массивным и хорошо укреплённым металлическими балками основанием сдёрнутым силой «плазмы» с фундамента.
Ничего необычного на самом деле в этом зрелище не было. Летающие на автопилоте дома, преодолев на небольшой высоте, заведомо просчитанный маршрут, вновь приземлялись на своё место.
Обычная блажь домохозяек, пускающих таким образом пыль в глаза своим соседям. Как в физическом, так и в переносном значении этого слова. Мол, вон оно как! А вам такое и не снилось! Тоже мне, видите ли «плазмоблендер» она себе купила! Какая же это – невидаль!
Почему это зрелище так подействовало на Генриха Никаноровича? Тут всё как раз проще пареной репы! Одно дело слышать про летающие дома по радио, видеть издалека, как это происходит наяву. Но вот оказаться прямо под взлетающим домом дело не для слабонервных и не искушённых подобными новшествами законопослушных граждан. А как бы вы чувствовали себя стоя на нижней плите гигантского поднимающегося пресса?
На балконе взлетающего дома гордо красовалась хозяйка, как бы между делом подливая себе в чашку свежезаваренный кофе. Она сидела в кресле у самых перил балкона и не обращала ни малейшего внимания, на то, что происходит вокруг. Фрау Адалинда была женщиной крупного телосложения, обладала вздорным нравом и безумно любила свою «карманную» собачку по кличке Эрих. Тойтерьер был весьма не послушным малым и норовил нашкодить каждую божию минуту своего существования, благо хозяйка дозволяла ему делать все, что его собачья душа пожелает.
Эриху в это раннее осеннее утро просто так не сиделось. Весь этот огромный и непознанный мир пугал и притягивал его одновременно. Радовал, расстраивал и тут же вводил в состояние не продолжительного ступора. После минутной передышки, всё повторялось в точности до - наоборот.
Фрау Адалинду в поведении любимчика Эриха радовало все, кроме того, что случилось за этими событиями следом. Прилетевшая неведомо откуда пчела, видимо почуяв на столе сладкое, сделала пару кругов, вокруг носа там же сидящего Эриха и отправилась дальше по своим делам. Столь бесцеремонная наглость насекомого, разом вывела тойтерьера из себя. Ни секунды не сомневаясь в правильности своего решения, Эрих кинулся следом за пчелой в попытке наказать насекомое за содеянное зло.