Расчёт собаки был в принципе верен. Всего два прыжка на коротких лапках и обидчик будет наказан. Но! Кромка стола закончилась, упёршись в балюстраду не высоких перил. Лихо перемахнув через них, Эрих почти уже нагнал насекомое, но сила притяжения земли решила иначе. Глядя расширяющими глазками на удаляющуюся пчелу, тойтерьер почувствовал радость свободного падения.
Радость Эриха была не долгой, ибо рука хозяйки, пожертвовав кофейником, успела ухватить налету тойтерьера за задние лапки.
Кофейник же продолжил свой путь навстречу с землёй, который и преградил ему своей головой, сам того не желая, Генрих Никанорович.
Кухонный прибор был дорогим и к счастью Партакова – опустошённым до самой кофейной гущи. Удар был не сильным. Фетровая шляпа Генриха Никаноровича сгладила последствия, приняв на себя большую часть выпавшей кофейной гущи.
- А-а-а! – безумным от возмущения голосом выкрикнул Партаков, стаскивая с головы испачканную шляпу.
- Эрих! – истошным голосом вторила ему фрау Адалинда сверху, осознав, что её любимчик тойтерьер выскользнул из цепкой руки.
Пытаясь брезгливо отряхнуть кофейную гущу со своей шляпы, Генрих Никанорович, сам того не желая поймал испуганного Эриха своим головным убором.
Первой мыслью в голове Партакова после осознания случившего, было желание выбросить скорее свою шляпу вместе с собакой. Но громогласный голос фрау Адалинды резко изменил его окончательное решение:
- О, мой Бог! – выкрикнула испуганная и одновременно обрадованная женщина, - Вы мой спаситель!
Фрау Адалинда тянула к Генриху Никаноровичу свои руки, но большая грудь женщины, упершись в балюстраду перил, препятствовала этому соединению.
Дом продолжал надвигаться на Партакова. Дамочка голосила, восхваляя своего спасителя. Генрих же Никанорович, брезгливо глядя то на собаку, то на свою испорченную шляпу думал о том, как он сможет в таком виде показаться теперь на службе. Это катастрофа!
- Стойте здесь! – приказала Партакову фрау Адалинда и убежала вглубь дома, размахивая руками.
Несколько мгновений спустя, дом остановился и замер, после чего начал движение в обратном направлении. Спустя всего пару минут, большое каменное здание, как ни в чём не бывало, стояло на своём месте, а Фрау Адалинда широко распахнув входную дверь, бежала навстречу Партакову, ошеломляя на повал очередной фразой:
- Подлая тварь! Даром, что и Божья!
Дамочка была столь богата телом что, даже подбежав к своему спасителю и остановившись, некоторые его части всё ещё продолжали какое-то время свой завораживающий бег.
- Милый! Милый мой Эрих! – запричитала неожиданно фрау Адалинда.
Она схватила тойтерьера из шляпы Генриха Никаноровича и начала расцеловывать его во все места своими пухлыми губами.
Эрих, немного очухавшись от падения, отворачивал в сторону свою мордочку и отталкивал лапками лицо своей встревоженной до крайности хозяйки.
- Эта чёртова пчела! – возмущённо выговаривала дамочка прямо в лицо Партакову, не без интереса разглядывая его внешность, - Она чуть не погубила моего любимого Эриха!
Генрих Никанорович не имел ни малейшего понятия о том, причём здесь пчела и кто такой Эрих. Приступы возмущения сменялись в нём вязкими волнами негодования, от чего он полностью лишился дара речи.
- Милый! Милый мой спаситель! – вновь завопила фрау Адалинда, обращаясь к Партакову, - Что же мы тут стоим? Я просто обязана вас отблагодарить за ваш героический поступок! Если бы не вы! Бог знает, что бы могло тогда случиться!
Дамочка крепко ухватила Генриха Никаноровича за рукав и, ни о чём его не спрашивая, потащила в свой дом. Партаков не сильно сопротивлялся, припоминая о том, что когда с ним случилось нечто подобное, потом, в итоге всё завершилось благополучно. Передвигая свои ватные ноги, он даже поймал себя на мысли, что начал понемногу успокаиваться.
Просторный дом изнутри больше походил на музей. Стены, выложенные натуральным камнем, заканчивались вверху сводчатыми потолками с росписью и золочёными люстрами. Полы во всех комнатах были выполнены из различных пород древесины в виде замысловатых рисунков с растительным орнаментом и фигурками африканских животных. В гостиной комнате стоял огромный камин с античными фигурами богинь по сторонам. Догорающие в нём дрова, приятно потрескивали, притягивая своим уютным теплом. В центре гостиной комнаты на полу лежала шкура медведя между двумя креслами обтянутыми чёрной кожей.