К чёрту всё! Заберу деньги!
Сначала хотела разорвать чек, даже не посмотрев на него. Но через минуту, на более трезвую голову, когда эмоции уже не были такими сильными, посмотрела на чек. Знаешь, какая в нём сумма? Тридцать тысяч фунтов стерлингов! Столько я стою. Хорошо знать собственную цену. В случае, если снова буду пребывать в облаках.
С нетерпением жду твоего ребенка и знаю, что ты одаришь его любовью, подарками и благословениями! Пожалуйста, пиши. Береги себя и ни о чем не беспокойся. По крайней мере, часть наших мечтаний сбылась. Мы получили деньги, хотя искали любовь. Но и это неплохо. Но почему-то как никогда ощущаю себя обездоленной. Даже в худшие времена чувствовала себя намного лучше.
Пришло время веселья. Я получила приглашение на комикс-вечеринку на корабле. Это должно быть забавно. Я набрала номер, обозначенный на приглашении, меня спросили, какой мультфильм мне нравится. После чего послали три варианта костюмов на выбор и адрес, где я смогу заказать костюм. Мой выбор пал на роль Джессики Рэббит. Интересно, как буду выглядеть в рыжем парике. Самое время попробовать!
Мия
«Я попробую обнулить свою жизнь»
Привет, дорогая Мия,
Не беспокойся это просто фраза из песни[1] группы Velvet Underground. Знаю, о чём предупреждал мой отец. Я потеряла ребенка. Но со мной сейчас всё нормально.
Когда это произошло, у меня было чувство будто потеряла часть себя. И боль никак не могла пройти. Я пошла к другу Матиаса. Его имя Нил, но все зовут его Сид Вишес[2]. Нил очень на него похож и ведёт себя так же. Мы заходили к Нилу вместе с Матиасом. Очень давно. Мы немного экспериментировали с наркотиками — курили героин. Я курила всего несколько раз, а Матиас больше. Он сказал, что потом ему было плохо, его рвало, так что он решил, что не стоит этим больше заниматься.
Мне нужно было что-то сделать с моим состоянием. Слишком много бессонных ночей, а крепкий алкоголь не помогал. Необходимо более сильное лекарство. Так что решила пойти к Сиду Вишесу. Знаю, что я ему нравилась, когда мы все вместе ходили на готические вечеринки.
Я попросила его помочь. Сначала он был удивлён, даже шокирован, несмотря на то, что, кажется, уже был под кайфом.
— Не хочу идти на Истегаде[3] и покупать там, — начала объяснять я, — мне продадут какое-то дерьмо. Пожалуйста, мне нужна вмазка. Обещаю — больше никогда не попрошу.
Он ничего не сказал. Я положила перед ним тысячу крон.
— Я итак это сделаю. Но без твоей помощи будет не безопасно. Пожалуйста, купи мне стаф для инъекции. Не хочу курить. Нужно, чтобы меня вышибло.
Сид Вишес снова промолчал. Тогда я села в старое кресло из облезающего дерматина, всем видом показывая, что не собираюсь уходить.
Наконец Сид Вишес встал и попросил меня подождать. Прошло около часа. Он пришёл с беловато-сероватым порошком. Он терпеливо нагревал его в ложке, пока тот не стал пениться, превращаясь в жидкость коричневого цвета.
Через несколько минут после инъекции, приятная теплая волна разлилась по всему телу. Мои переживания остались где-то очень далеко. И боли больше не было. Воздух пах шоколадом. Я отключилась. Я попала в старую Бухару. Из холодного тёмного зиндана меня вызволил дервиш[4]. Он помог мне сесть в повозку и накрыл тёплым войлочным покрывалом. Лошади поскакали по тёмным пустынным улицам. Самаркандские ворота, через которые мы выезжали из Бухары, были открыты. Светало. Я любовалась плодородными оазисами бухарских земель с их многочисленными посёлками, богатыми садами и шумными арыками, берущими свою жизнь от множества каналов великой реки Зеравшан, которую в древности называли золотоносной. Высокие чинары блестели в лучах солнца на фоне ярко-синего неба. Хлопок уже собрали, в то время как налитые кровью гранаты ждали своей очереди. Вскоре их сладковато-терпким вкусом будут наслаждаться как тучные беки, так и простые жители. Осень щедро одаривает всех.
Оазисы постепенно сменились бесплодной степью и солончаками. Вдруг вдали показались мощные стены с высокими башнями.
— Это Рабат-и-Малик, древний караван-сарай, который когда-то являлся роскошным пристанищем для путников на перепутье дорог Великого шелкового пути, — сообщил дервиш.
Подъехав ближе, мы вышли из повозки, чтобы получше рассмотреть величественные сооружения Рабат-и Малика. За крепостными стенами перед нами предстал великолепный арочный портал, покрытый узорчатым ганчем, раскрашенным в яркие цвета. Мы зашли в украшенную колоннами просторную галерею заброшенного дворца, ещё не утратившего былого великолепия. Солнце стояло в зените, опаляя жгучими лучами безмолвную степь, но здесь, во дворце, было свежо и прохладно.
— Как странно, что в этих прекрасных стенах больше никто не обитает и не гостит! — воскликнула я.
— Да, — после некоторого раздумья согласился со мной дервиш. — А через несколько веков и мощные стены будут разрушены неумолимым временем.
Он немного помолчал, а потом сказал:
— Поэтому надо возводить храм, которому не страшен ни ливень, ни ураган, ни время…
— А как возвести такой храм? — спросила я.
— Такой храм возможно возвести только в твоей душе, — ответил дервиш.
Я проснулась. Сид Вишес спал. Я тихо вышла из квартиры и взяла такси до моего дома.
Я не буду больше этого делать. Обещаю. Я видела так много людей, которые в буквальном смысле заживо разлагались. Эмигранты из постсоветского пространства. Тех, кого я знаю. И их очень много. Когда больше не осталось иллюзий. Что тогда? Может лучше остаться в собственной стране, мечтая о далёком чужом крае с молочными реками и кисельными берегами, думая о том, что в нём найдется место и для тебя?
Меньше, чем за год после употребления героина, твоя кожа поблекнет и потеряет цвет, начнут выпадать зубы, а глаза станут мёртвыми и под ними появятся тёмные круги. Состаришься лет на десять. Внешность героинового наркомана не скрыть, все люди вокруг будут знать твой постыдный секрет. А в один прекрасный день ты начнёшь воровать в магазинах, чтобы достать деньги на героин и будешь просыпаться от забытья в общественном туалете, потому что это ближайшее место, где после покупки можно вмазаться. И тебе будет абсолютно наплевать на запах мочи и грязь.
Я исцелюсь от своей боли. Знаю это. Пожалуйста, не волнуйся.
Я прочитала твоё последнее письмо о Дон Жуане. Боль любви пройдет. Поверь. Я так много лет была вместе с Матиасом, и, как видишь, на пути к исцелению. Боль пройдет. Всё, что произошло между тобой и Дон Жуаном — только к лучшему. Наслаждайся деньгами и трать их с осторожностью.
Я так тебя люблю!
Анара
[1] «I’m gonna try to nullify my life» — «Я попробую обнулить свою жизнь» — фраза из песни «Heroin» («Героин») группы Velvet Underground.
[2] Сид Вишес — басист британской панк-группы Sex Pistols, умер в 22 года от смертельной дозы героина.
[3] Истегаде — улица в Копенгагене, где можно купить тяжелые наркотики.
[4] О снах Анары. В первом сне она видит себя мальчиком-кочевником. Убегающий манул, которого она приручила с помощью волшебного эликсира, то есть любви, — это Матиас, который убегает в США. А мальчик-кочевник (Анара) заключен в подземелье, из которого его освобождает дервиш. Эгоистичное желание Анары обладать Матиасом — это эмир, который заключает Анару в тюрьму. Дервиш — это отказ от эго и от эгоистичных желаний обладать другим человеком. Анара может обрести свободу только тогда, когда станет относиться к Матиасу, как независимому от нее человеку, а не как к веще или прирученному животному, которое всё время при ней.
Письмо из Монпелье
Моя дорогая Мия,
Прошло больше пяти месяцев, а я ничего от тебя не слышала! Кажется, что прошло несколько лет. В моей жизни всё изменилось.
Последний год обучения на степень магистра я выбрала провести во Франции. В Дании, мы общались с Матиасом по телефону. Он всё еще находился в Штатах. Сейчас связь с ним полностью потеряна. Я приняла решение поставить точку над умирающими отношениями и прогнать навсегда призрак нашей любви.