Это мне надо стыдиться?! В самом деле?
- Ах! - усмехнулась, разглядывая мужа и любовника, сидящих за одним столом. Какая ирония, что мои подозрения оказались верны и Санта-Барбара, в которую меня вмазали со всего размаху как муху в логово пауков, только начинается. - Если авторитет моего супруга страдает, то мне стоит поторопиться, не так ли?
Кажется, с сарказмом я перестаралась. Потому что экономка уставилась на меня с подозрением и не зря. Мой голос, да и само состояние просто сочились ядом.
Но в то же время я пыталась найти в себе силы пройти дальше. Во-первых, потому что Дарих была права. На меня уже обращали внимание. Абсолютно все. А во-вторых, всё же тяжело как-то вот так с ходу пойти и сесть по левую руку от Кьяра, когда как справа от него сидит тот, кто навещал меня не далее как прошлой ночью и рассказывал про планы убийства мужа.
Такого опыта в моей жизни ещё не было. А учитывая мой возраст? Не думала, что уже и случится. Кто бы знал, что фраза «после сорока пяти жизнь только начинается» настолько верна.
Сделала глубокий вдох и выдох, и набравшись храбрости, ради Кати прежде всего, гордо расправила плечи и пошла вперёд, вспоминая, что я - не слабая и забитая, как женщины этого шовинистического рая, а Эмили Штерн, пусть тут и считают иначе. Но начинка-то от перемены мира не меняется! Я сильная личность, не пасующая перед опасностью или трудностями.
Ещё никогда путь в несколько метров не длился для меня настолько долго. Минуты словно бы остановились, превращаясь в часы.
Но мне удалось! Добравшись до Кьяра, сдержанно ему улыбнулась, перебралась через цельную скамью, чтобы устроиться слева от него и чинно выпрямиться, оглядывая стол, доверху заваленный хорошо прожаренным мясом, свежевыпеченными ломтями хлеба и кажется овощами. Не уверена. Уж больно чудаковатый вид они имели.
- Эмили, - сдержанно, но с каким-то вызовом произнёс супруг. - Я рад, что ты, наконец, набралась сил и здоровья для того, чтобы присоединиться к нам за завтраком.
И посмотрел так, что мои внутренности обожгло. Это проверка? Кажется, так и есть. Думаю, что до этого хозяйка моего тела либо отказывалась от этого сомнительного удовольствия, либо делала это с такой неохотой, что её нежелание и ненависть к мужу-узурпатору не были секретом ни для кого из присутствующих.
И очевидно, что Кьяру это совсем не нравилось. Да и кому бы понравилось, если собственная жена, которая по местным законам его собственность, показывает непокорный норов?
Ох, чует моя задница, брак у них был ещё тем бойцовским клубом. Может и до рукоприкладства доходило, кто их знает. Хотя кулаки у него пудовые. Так что вряд ли, потому как замахнулся бы разок, и не стало бы своенравной жёнушки на свете. Кто ж ему наследников будет рожать?
- Для меня честь разделить трапезу с моим народом, - проговорила с достоинством и добавила, чтобы задобрить лично его и показать своё новое отношение: - и с моим любимым мужем, конечно же.
И вот пусть попробуют уловить хоть граммулечку неискренности. Не дождутся. Не только Н. умеет быть хорошим актёром. У меня в этом опыта побольше. В конце концов, я старше и провела столько часов на светских раутах, что ему не снилось и в самом кошмарном сне. Хотя ещё никогда на меня не смотрело столько людей, с жадностью поглощая и проглатывая каждое моё слово. Кажется, они ждали представления. И теперь от чего-то разочарованы. Или шокированы? Возможно и то и другое.
Выражение же лица Кьяра от моих слов? Бесценно. Смесь из удивления и недоверия, плавно переходящие в такую предовольную улыбку, что я невольно смутилась.
Ему мой ответ понравился. Чего не скажешь о моём любовнике. Но тот быстро справился с собой. Его недовольство длилось лишь какую-то секунду. И увидеть я его смогла только потому, что пристально наблюдала за обоими, немного наклонившись вперёд под предлогом того, чтобы наполнить свою тарелку овощами, стоявшими дальше всего от меня.
- Позволь, я обслужу тебя, - вкрадчиво произнёс Вайриз.
И пока мир вокруг замер, наблюдая за нашими любезностями, мой взгляд вдруг остановился на столе, где сидели дети. Он был дальним, у самой стены. И не то чтобы там было много мелочи, но один мальчик привлёк моё внимание больше чем другие. Он сидел в удалении от остальных, будто отгораживаясь от них невидимой стеной. На вид ему было всего лет пять-шесть. И выглядел мальчуган таким одиноким, что у меня дрогнуло сердце. Так и подмывало узнать кто это, что удивительно в моей-то ситуации, потому что больше меня должно заботить сейчас другое, а не имя и история незнакомого мне мальчика.