— Пойдешь? — мягко спрашивает он, поворачиваясь ко мне.
Мне хочется сказать, что «нет», буду сидеть с ним тут долго и упорно, но чувствую, что слишком устала. Поэтому киваю и открываю дверь. Кемаль сразу же выходит следом, словно по умолчанию решает проводить меня до подъезда. Мы идем молча, бок о бок, как всегда. Удивительно, насколько естественно между нами складывается молчание, без напряжения, без неловкости. Просто тишина, в которой уютно.
— Тебе надо отдохнуть, — говорит он, когда мы останавливаемся у входа. — У тебя был сложный день. Зачеты, учеба...
— Уже легче, — отвечаю. — Спасибо тебе.
Он чуть улыбается, поднимает руку и треплет по щеке, потому неожиданно наклоняется и легонько целует в губы. Я даже не возмущаюсь. Мне приятно.
— Завтра меня не будет, — вдруг говорит. — Весь день занят. Дела.
Я киваю, стараясь не показать разочарования. У меня нет прав требовать внимания, мы ведь даже не... ну, не пара в полном смысле. И всё же что-то в груди болезненно дергается.
— Хорошо, — выдыхаю. — Отдохни и ты.
Кемаль кивает, неохотно убирает руку с моего лица, подмигивает и уходит. Я смотрю ему вслед и борюсь с диким желанием побежать следом, обнять сзади и прижаться щекой к его спине. Сжимаю зубы, тяну губы в улыбке, когда машина моргает фарами и трогается с места.
Я стою, пока звук мотора не стихает окончательно где-то за углом. Потом медленно захожу в подъезд, прикрывая за собой тяжелую дверь. Сердце стучит где-то в горле, будто не знает, как вести себя без него: замереть или стучать в три раза быстрее.
Поднимаюсь по лестнице, считая ступеньки. Нужна опора, что-то конкретное, простое. Не чувства. Не мысли. Не он. А дерево перил под рукой, холодные кнопки домофона, скрип моей двери.
Оказавшись в квартире, не включаю свет. Просто стою в темноте, прислоняюсь лбом к двери, выдыхаю. Всего сутки. Он сказал, что завтра будет занят. Ничего страшного. Всего один день. Справлюсь. Всегда же справлялась. Только раньше не было его. Ни его улыбки, ни взгляда, ни голоса, что стал успокаивать сильнее любой таблетки от головной боли.
Скидываю ботинки, снимаю куртку, прохожу на кухню, наливаю воды, пью прямо стоя у окна. Завтра нужно будет взяться за следующий экзамен, как и планировала. Вроде бы ничего не меняется. Кроме одного — теперь мне нужно держать себя в руках, чтобы не написать первой. Чтобы не признаться самой себе, как сильно тянет к нему. И как страшно, если вдруг это всё окажется мимолётным.
Но пока есть эти сутки. Сутки, чтобы либо прийти в себя... либо сдаться окончательно. И кажется, я уже знаю, что выберу.
7 глава. Вкус его поцелуев
— Молодец, Атаева, продолжай в том же духе и из тебя выйдет великолепный врач, — хвалит профессор, отдавая мне зачетку.
Сказать, что я довольна, ничего не сказать, мне будто ордер выдали за старания, усилия и отвагу. Благодарно улыбаюсь и вылетаю из аудитории, начинаю пританцовывать в коридоре на зависть однокурсникам, которым еще сдавать. Лина показывает большой палец в знаке «класс» и утыкается в конспекты. Я ее не трогаю, все желаю удачи и убегаю.
Полчаса назад написала Кемалю, что захожу на сдачу, чтобы он меня ругал. Видимо хорошо ругал, потому что ответы на вопросы у меня вылетали, как из пулемета. Я ни минуты не сомневалась в правильности.
Забирая куртку из гардеробной, на ходу натягиваю ее и выскакиваю на крыльцо. Ищу глазами знакомый внедорожник, радостно подпрыгиваю, заметив его, несусь со всех ног. Кемаль выходит из машины, подхватывает меня, кружит и чмокает в губы. Возмущения застывают где-то в горле. Я сама чмокаю его в губы, обвив руками его шею.
— Я так понимаю, у нас повод сегодня устроить праздник? — опускает меня на землю, поправляет воротник куртки и до конца застегивает молнию.
От его заботы у меня тает сердце. Вообще я уже давно потекшее желе в отношении Кемаля. И его тайны меня ни черта не останавливают. Все тайное станет явное, однажды он мне расскажет о себе все-все.
— Я хочу огромную пиццу, суши и кока-колу.
— Твоё желание — закон, — с улыбкой произносит Кемаль и открывает передо мной дверь машины. Ждёт, пока я устраиваюсь, бережно прикрывает за мной.
Он неспешно обходит авто спереди и садится за руль. Сквозь стекло я замечаю на крыльце двух знакомых девчонок, пристально смотрящих на машину. Закатываю глаза. Ну всё, завтра слухов будет больше, чем пациентов в приёмном покое.
— Куда поедем? — спрашиваю, когда мы выруливаем с парковки.
— Ко мне. Не хочу в людные места, — между его бровями возникает тонкая складочка, губы поджаты.
Я не спорю. Да и зачем? Мне тоже хочется тишины и уединения. Странно, но меня нисколько не смущает, что мы едем к нему. Возможно, это безрассудно, но в Кемале нет ни капли угрозы. Он уже доказал, что не маньяк из подвала. А ещё мне чертовски интересно, как он живёт. Какие у него книги, что стоит на полках, какой запах в квартире... Мелочи, но ведь именно они могут многое рассказать о человеке.
Дом Кемаля оказывается почти рядом с моим домом. На машине ехать минут двадцать. Он живёт в новостройке — современный дом, стеклянные панели, стильный холл. В лифте Кемаль стоит рядом, но не прижимается. Уважает границы. И всё же я чувствую тепло от его плеча. Меня это греет сильнее, чем батареи в аудитории. Поднимаемся на седьмой этаж.
Он открывает дверь, и мы входим. Я снимаю ботинки, вешаю куртку, осторожно оглядываюсь. Просторная квартира. Светло, чисто, минимализм, но с мужским характером. Серо-бежевые стены, чёрная кухня-гостиная, мягкий серый диван, а на кофейном столике лежит стопка книг. Я сразу иду туда, будто по зову интуиции.
— Ты читаешь? — удивляюсь.
— А ты думала, я только катаюсь на машине и дерусь в клубах? — усмехается он.
— Ну, не по дворам, но… у меня было подозрение, что ты больше про действия, чем про мысли.
Он смеётся, идёт на кухню, открывает холодильник, достает воду. Держит в руке мобильник, наверное, заказывает пиццу и суши. Я вглядываюсь в названия книг: Харуки Мураками, Ремарк, пара книг по психологии и… медицинская энциклопедия? Поднимаю бровь.
— Это ты зачем?
— Пытался разобраться в способах зашивания резанной раны, когда ты меня спасала. Хотел блеснуть знаниями. Не вышло, да?
— Очень мило, — я улыбаюсь и сажусь на диван. Он приносит мне плед.
— Замерзла?
— Немного, — соврала я.
Мне просто хотелось почувствовать его заботу ещё раз. Кемаль где-то рядом, но при этом он словно в зоне моего комфорта. Ощущение такое, что он всегда там был. Будто тот, с кем хочется просыпаться и засыпать каждый день.
Через полчаса приезжает доставщик с заказом. Пока ждали, мы смотрели телевизор, какую-то музыкальную программу. Я лежала на груди Кемаля, он перебирал мои волосы, и все казалось таким естественным, уютным, домашним. Было ощущение, что мы уже давно вместе живем, у нас общий быт, досуг и чувства.
— Я заказывал морепродуктами, и с курицей и ананасом. Ты не говорила, какую хочешь, — Кемаль ставит на стол коробку с пиццей и подмигивает.
— Фу, ананасы, — смеюсь я, — но за попытку угодить, плюсик в карму.
Мы сидим на полу в его гостиной, на ковре, с пиццей, суши и двумя стаканами колы. В комнате горит мягкий свет от торшера, на фоне играет спокойная музыка. Я босиком, в его мягком худи, он дал его сразу, как только мы пришли, сказав, что «так будет уютнее». И правда, так уютнее.
— Ну что, будущий врач, — Кемаль откидывается назад, облокачивается на ладони. — Какие у тебя планы после универа?
Я кладу кусок пиццы обратно в коробку, облизываю пальцы, задумываюсь. Этот вопрос в последнее время как навязчивая песня, крутится в голове, но ясности нет.
— Я хочу быть хорошим врачом. Но не просто из тех, кто работает по алгоритмам и закрывает смену по расписанию. Я хочу быть той, кому пациенты доверяют. Чтобы по взгляду могла понять, где боль. Чтобы даже в самых запущенных случаях не теряла веру.