— Врёшь.
— Нет.
— Все врут.
— Я не все.
Она усмехается. Холодно. С превосходством. В её усмешке — знание жизни, знание мужчин, знание таких, как я.
— Хочешь сказать, ты особенная?
— Я говорю, что не спала с ним.
— А что ты тогда здесь делаешь?
Я молчу.
Она ждёт. Я не отвечаю.
В комнате тихо. Слышно, как я дышу — слишком громко. Слышно, как тикают где-то часы. Наверное, у неё на руке. Я не вижу.
— Ладно, — она отворачивается. — Не хочешь говорить — не говори. Мне всё равно.
Она идёт к двери.
— Сделай кофе.
— Я не сделаю.
Она замирает.
Медленно поворачивается.
Теперь в её глазах не просто брезгливость. Злость. Холодная, спокойная злость. Я вижу, как она сжимает губы, как на скулах проступают желваки.
— Что ты сказала?
— Я не обслуга. И кофе вам делать не буду.
Тишина.
Она смотрит на меня. Я смотрю на неё.
Воздух между нами становится плотным, как вода.
Потом она делает шаг ко мне. Ещё один. Мы почти вплотную. Она выше меня на полголовы, даже босиком, даже без каблуков. Сейчас, вблизи, я вижу, что ей чуть за тридцать. В уголках глаз — мелкие морщинки, которые не скрывает никакой тональник. Возле губ — две вертикальные складочки. Она часто сжимает губы.
— Ты знаешь, кто я? — тихо спрашивает она.
— Его жена.
— Я та, кто спит с ним в одной постели. Каждую ночь. Я та, кто носит его фамилию. Я та, кого он выбрал.
Она говорит это спокойно. Ровно. Как констатирует факт.
— А ты — никто.
Слово падает между нами.
Никто.
Я смотрю в её глаза. В них — торжество. Уверенность. Презрение.
Она ждёт моей реакции. Слез. Мольбы. Удара. Чего-то.
— Ты здесь временно, — продолжает она. — Как все остальные. Месяц, два, полгода — не важно. Потом ты уйдёшь. А я останусь. Я всегда остаюсь.
Я молчу.
Внутри меня — пустота. Даже не пустота — пропасть. Холодная, чёрная, без дна.
Она права.
Я никто.
— Я вас услышала, — говорю я.
Разворачиваюсь. Иду к кровати. Сажусь. Смотрю на стену.
Она стоит в дверях. Ждёт. Секунда. Две. Десять. Я не оборачиваюсь.
Слышу её дыхание. Тяжёлое. Злое.
— Дура, — бросает она.
Шаги удаляются. Дверь в спальню хлопает.
Я сижу на кровати и смотрю на стену.
Белая. Гладкая. Пустая.
Внутри — пропасть.
***
Я не знаю, сколько проходит времени.
Солнце за окном перемещается. Тени становятся длиннее, потом исчезают совсем. В комнате темнеет.
Из спальни не доносится ни звука. Может, она уснула. Может, ушла — я бы не услышала за своей дверью.
Мне всё равно.
Я смотрю на стену.
Внутри — пропасть.
Я думаю о ней. О её глазах. О её духах. О её руках с красным маникюром. О том, как она сказала «я та, кто спит с ним в одной постели каждую ночь».
Она спит с ним.
Каждую ночь.
Она видит его утром, когда он просыпается. Видит его сонным, расслабленным, без масок. Может касаться его. Может называть по имени.
Она имеет право.
А я — никто.
Я закрываю глаза. В темноте — его лицо. Таким, каким он был когда-то. Мальчик с одуванчиками. Тёплые руки на моих пальцах.
«Ты выйдешь за меня, когда вырастешь».
Я выросла.
Он женился на другой.
Я открываю глаза. Смотрю на стену.
Пропасть внутри становится глубже.
***
Потом — щелчок замка.
Тяжёлые шаги в прихожей. Его шаги. Я узнаю их теперь — твёрдые, уверенные, медленные. Он не ходит быстро. Никогда не спешит.
Эмир.
Сердце снова начинает биться. Я не звала его, не ждала, но оно бьётся. Глупое сердце.
Голоса.
Его — низкий, ровный. Я не разбираю слов, только интонацию. Спокойную. Холодную. Он спрашивает. Коротко. Односложно.
Её — выше, быстрее, нервнее. Она что-то говорит, перебивает, спрашивает. В её голосе — обида. Злость. Требование.
Я не слышу слов. Только звуки. Только напряжение, которое плывёт по коридору, просачивается под дверь.
Потом шаги приближаются.
Стук в дверь.
Я встаю. Медленно иду к двери. Открываю.
Он стоит в коридоре. Пиджак расстегнут, рубашка мятая, под глазами тени — он не спал. Или спал плохо. На лбу — складка между бровями. Он смотрит на меня. Секунду. Две.
— Иди сюда.
Мы идём в гостиную.
Она стоит у окна. Уже одета — то же платье, те же туфли, сумочка в руке. Спина прямая, плечи развёрнуты. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию. Она смотрит на меня, когда я вхожу. Потом переводит взгляд на него.
Эмир останавливается посередине комнаты. Я останавливаюсь рядом. Не по своей воле — просто ноги не несут дальше.
— Это Алина, — говорит он. — Она будет жить здесь.
Голос ровный. Без эмоций. Как будто он представляет новую мебель.
Она смотрит на него. Долго. Ждёт продолжения. Его нет.
— Кто она? — спрашивает жена.
— Это не важно.