Я делаю шаг. Потом другой.
Надо идти. Нельзя стоять. Если он придёт в себя и начнёт искать — а он начнёт, обязательно начнёт — я должна быть далеко.
Я иду по двору, стараясь держаться теней.
Ноги ступают по холодному асфальту. Острые камешки впиваются в подошвы. Я не чувствую боли. Или чувствую, но где-то далеко, на заднем плане.
Главное — идти.
***
Я выхожу на улицу.
Широкая, с фонарями, с редкими машинами. Я жмусь к стенам, прячусь в темноте. Если меня увидят — что подумают? Босая девушка в мужской футболке, с синяком, ночью. Вызовут полицию. А полиция… что я скажу полиции?
«Я сбежала от человека, который выиграл меня в карты»?
«Я ударила его лампой и убежала»?
Меня вернут к нему. Или хуже — в отделение, в протоколы, в новости. А он найдёт. Он всегда найдёт.
Нет. Никакой полиции.
Никаких людей.
Никого.
Я иду дальше.
Через час я понимаю, что замёрзла.
Не просто замёрзла — я дрожу так, что зубы стучат. Ноги онемели и не чувствуют асфальта. Руки посинели. Футболка не греет совсем — тонкий хлопок, промокший от росы.
Я сажусь на корточки у какого-то забора, обхватываю колени руками, пытаюсь согреться.
Не помогает.
Надо что-то решать.
Я начинаю думать.
К кому я могу пойти?
Катя.
Мысль приходит первой. Катя — подруга. Катя не выдаст. Катя спрячет.
Но в ту же секунду я вспоминаю её лицо. Её маленькую квартиру. Её испуганные глаза, когда я звонила ей в ту ночь, после «Версаля».
Если я приду к Кате, он найдёт меня. И Катя пострадает. Он не тронет меня — я ему нужна. А Катю тронет. Запросто.
Нет. Нельзя к Кате.
Марина? С которой я училась в школе? У неё муж, двое детей. Она не рискнёт.
Одногруппницы? Мы не настолько близки. Они сдадут меня сразу — не со зла, от страха.
Некуда идти.
Никого нет.
Я одна.
И тут мысль — дикая, страшная, единственная.
Дом.
Не квартира — дом. Тот самый, где я выросла. Где мы жили с родителями. Где теперь живёт Руслан.
Тот, кто проиграл меня в карты. Тот, кто продал меня Эмиру. Тот, кто смотрел, как меня увозят, и ничего не сделал.
Он — единственный, кто не боится Эмира? Нет. Он боится. Он трясётся.
Но он — моя семья. И у меня есть ключи.
Если они ещё висят там, на гвоздике в прихожей.
Если Руслан не сменил замки.
Если он дома и спит.
Слишком много «если».
Но другого выхода нет.
Я не могу идти к чужим. Я не могу остаться на улице — замёрзну насмерть к утру. Эмир будет искать меня по всему городу. А кто будет искать там, где я уже была? Где меня уже продали?
Дом.
Он не придёт туда. Потому что зачем? Я сбежала от него, я ненавижу брата, я никогда не вернусь в этот дом добровольно.
Значит, туда и надо.
Но не к Руслану. Не открыто.
Тайком.
Я встаю и иду.
***
Район, где я выросла, находится на другом конце города.
Я иду пешком. Денег нет на автобус, на метро, ни на что. Только ноги.
Ноги, которые уже не чувствуют боли. Которые просто переставляются сами, на автомате.
Город просыпается медленно.
Сначала редкие машины. Потом первые автобусы. Потом люди — сонные, с сумками, спешащие на работу.
Я прячусь.
В каждом переулке, за каждым углом. Жду, пока пройдут, потом бегу дальше.
На меня оглядываются. Конечно. Босая девушка в мужской футболке, с синяком, с безумными глазами. Я похожа на наркоманку. На бомжиху. На сбежавшую из психушки.
Пусть думают что хотят. Лишь бы не подходили.
Лишь бы не спрашивали.
***
Я подхожу к нашему посёлку, когда солнце уже встаёт.
Заборы. Участки. Дома. Знакомые улицы, по которым я бегала в детство. Соседские собаки, которые лают на чужих. На меня они не лают — я своя. Я пахну этим местом.
Я иду вдоль заборов, прячась за деревьями.
Наш дом — в глубине участка.
Я останавливаюсь у калитки.
Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю улицу.
Калитка заперта. Конечно. Руслан всегда запирает.
Но я знаю, где щель. Ещё с детства, когда мы играли в прятки и я пролезала через дыру в заборе, чтобы спрятаться в соседском саду.
Дыра всё ещё там? Заросла? Закрыта?
Я обхожу забор.
Вот она. Чуть заросла кустами, но есть. Я просовываюсь, царапая плечи о ветки, и падаю на траву с другой стороны.
Наш участок.
Я дома.
Я ползу по траве, прижимаясь к земле. Окна дома тёмные. Руслан спит.
Чёрный ход — сбоку, через кухню.
Я подползаю к двери.
Дёргаю ручку.
Заперто.
Конечно, заперто.
Я сажусь на корточки, пытаясь вспомнить. Где мама прятала запасной ключ? Под камнем? В сарае?
Под камнем.
У крыльца, под большим серым камнем, который мы с мамой притащили откуда-то и положили там, чтобы ключ не потерялся.