Эмир

Я ползу к крыльцу.

Камень на месте. Тяжёлый. Я сдвигаю его с трудом, сдирая пальцы.

Ключ.

Маленький, ржавый, но ключ.

Я вставляю в замок. Поворачиваю.

Щелчок.

Дверь открывается.

Я вхожу.

***

Кухня пахнет затхлостью и немытой посудой. Руслан не убирает. Никогда не убирал.

Я стою босиком на холодном полу, слушаю тишину.

Из гостиной доносится храп. Руслан спит на диване, как всегда, с бутылкой на полу.

Я крадусь по коридору к лестнице на второй этаж.

Моя комната наверху.

Я поднимаюсь по ступенькам — каждая скрипит, каждая выдаёт меня. Я замираю, слушаю. Храп продолжается.

Второй этаж.

Моя дверь.

Я вхожу.

Комната не изменилась. Моя кровать. Мой стол. Мои книги. Мои вещи в шкафу.

Всё как будто ждало меня.

Я закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и сползаю на пол.

Тихо.

Я дома.

Я не верю.

Сижу на полу, смотрю на свои ноги. Они в крови, в грязи, в ссадинах. Я поджимаю их под себя и начинаю плакать.

Тихо, чтобы не разбудить Руслана. Чтобы никто не услышал.

Слёзы текут по лицу, падают на его футболку. Она пахнет им. Даже сейчас, после всей ночи, после пота и грязи, она пахнет им.

Я стягиваю её через голову.

Швыряю в угол.

Иду к шкафу, достаю свою старую футболку, свои старые джинсы. Одеваюсь. Своё. Родное.

Потом заползаю под кровать.

Там пыльно, темно, тесно. Как в детстве, когда я пряталась от отца.

Я сворачиваюсь клубком и закрываю глаза.

Здесь он меня не найдёт.

Здесь я в безопасности.

Хотя бы на несколько часов.

Глава 10

Сначала приходит запах.

Шашлык. Дым. Угли. Маринованное мясо, которое шипит на решётке. Этот запах въедается в волосы, в одежду, в память — и остаётся там навсегда.

Я маленькая.

Я всегда маленькая в этих снах.

Мне тринадцать. Ноги длинные, худые, торчат из коротких джинсовых шорт. Волосы собраны в хвост, но выбиваются пряди, лезут в лицо. Я то и дело сдуваю их, раздражаясь.

— Не пыхти, — говорит мама. — Иди лучше помоги накрыть на стол.

— Я помогла.

— Помогла она. Сидела в углу и помогала воздуху.

Я закатываю глаза. Мама не видит — она уже ушла в дом с подносом.

Я остаюсь одна во дворе.

Двор большой. Огромный, как мне тогда казалось. Зелёная трава, подстриженная ровными рядами. Дорожки, выложенные плиткой. Цветы в горшках — живые, настоящие, за которыми кто-то ухаживает. Беседка, увитая плющом. Мангал из настоящего кирпича, а не из ржавого железа, как у нас.

Дом Эмира.

Я стою посреди этого двора и чувствую себя маленькой и чужой.

Наш дом — обычный. Кирпичный, старый, с облупившейся краской на окнах. А этот… этот красивый. Большой. Дорогой. Я знаю, что отец завидует дяде Равилю. Я слышала, как они ругались однажды, и отец кричал: «Тебе хорошо, у тебя всё есть!».

Сейчас отца нет. Он остался дома — сказал, что приедет позже. Мама приехала одна, со мной и Русланом. Руслан сразу ушёл к старшим, я осталась одна.

Я сажусь на качели. Крашеные, новые, не скрипят. У нас во дворе качелей нет — только старая покрышка на верёвке.

— Чего сидишь?

Я поднимаю голову.

Эмир.

Ему восемнадцать. Сегодня его день рождения. На нём светлая рубашка, рукава закатаны до локтей. Волосы чуть влажные — только что из душа. Он улыбается.

— Смотрю, — говорю я.

— На что?

— На дом. У вас красиво.

Он садится на качели рядом. Мы раскачиваемся — я, он, в такт.

— Нравится?

— Ага.

— Когда вырастешь, у тебя будет такой же.

Я смотрю на него.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Ты что, гадалка?

Он смеётся. Коротко, в голос. Я люблю, когда он смеётся. Редко, но метко.

— Я не гадалка. Я просто знаю, что когда ты выйдешь за меня, я подарю тебе дом. Даже больше этого.

Я перестаю качаться.

— Чего молчишь? — спрашивает он.

— Ты надо мной смеёшься.

— Нет.

— Смеёшься. Все смеются. Руслан говорит, ты просто так дразнишься.

Эмир качает головой.

— Руслан много говорит. Ты его не слушай.

— А кого слушать?

— Меня.

Я смотрю на него. Солнце светит сзади, вокруг его головы золотой ореол. Он красивый. Совсем взрослый. Намного больше и выше меня.

— Тебе восемнадцать, — говорю я. — А мне тринадцать. Ты женишься, а я ещё в школу хожу.

— Подожду.

— Чего ждать?

— Пока тебе будет восемнадцать.

Я сжимаю качели. Дерево тёплое, гладкое.

— Пять лет, — считаю я. — Это долго.

— Быстро пролетит.

— Ты забудешь меня за пять лет.

— Не забуду.

— Забудешь. Ты уже взрослый. У тебя девушки есть.

Он смотрит на меня. В его глазах — смех и что-то ещё. Серьёзное.