— Замолчи!
— Ты хотела знать.
— Это ложь! Дима не такой!
— Дима — такой. И ещё много кто. Ты не знаешь, потому что маленькая. Потому что не видишь. А я вижу.
Я смотрю на него. Внутри всё кипит. Злость не уходит, но появляется что-то ещё. Сомнение? Страх?
— Ты не имел права, — тихо говорю я.
— Имел.
— Нет.
— Если ты будешь моей женой, я буду защищать тебя. Всегда. От всех.
— Я не буду твоей женой!
Я выкрикиваю это в его лицо. Громко. Чтобы слышал. Чтобы понял.
Он смотрит на меня.
В его глазах — холод. Абсолютный, космический холод. Я никогда не видела у него такого взгляда.
— Будешь, — говорит он.
Голос тихий. Ровный. В нём нет эмоций.
— Нет! — кричу я. — Слышишь? Нет! Никогда! Я лучше умру, чем выйду за такого жестокого, как ты!
— Будешь.
— Нет!
— Будешь, — повторяет он. — Иначе не будешь ничьей.
Я замираю.
— Что?
— Если ты не станешь моей, ты не станешь ничьей. Никогда. Я не позволю.
— Ты не можешь…
— Могу.
Он говорит это так спокойно, что мне становится страшно. По-настоящему страшно. Не за Диму — за себя.
— Ты чудовище, — шепчу я.
Он молчит.
— Чудовище! Ты слышишь? Ты… ты не человек! Ты злой! Жестокий! Я ненавижу тебя!
Слова вылетают из меня, как камни. Я не контролирую их. Не хочу контролировать.
— Я ненавижу тебя! И никогда не стану твоей! Никогда!
Я разворачиваюсь и бегу к воротам.
Он не окликает. Не догоняет. Не останавливает.
Я выбегаю на улицу и бегу, бегу, бегу, пока хватает дыхания.
***
Я опять просыпаюсь. Опять плакала во сне.
Я смотрю в темноту и вижу его лицо. Тот холодный взгляд. Те слова: «Иначе не будешь ничьей».
Он сдержал слово.
Я не стала ничьей.
Кроме его.
Глава 11
Я просыпаюсь от того, что кто-то ходит по дому.
Шаги. Тяжёлые. Знакомые. Ритмичные — туда-сюда, туда-сюда. Скрип половиц, которые помнят каждую мою детскую пробежку.
Руслан.
Я замираю под кроватью, стараясь даже не дышать. Пыль щекочет ноздри, но я терплю. Сердце колотится где-то в горле — глухо, часто, отчаянно.
Шаги приближаются. Останавливаются у двери моей комнаты.
Я сжимаюсь в комок. Подтягиваю колени к груди. Закрываю глаза.
Скрип двери.
Тишина.
Он стоит на пороге. Я не вижу его — только край его разношенных домашних тапок. Он молчит. Секунду. Две. Минуту.
Я не дышу.
Потом тапки разворачиваются. Шаги удаляются.
Я выдыхаю.
Он не знает. Пока.
Я лежу под кроватью и смотрю на пыльные половицы. Сколько раз я здесь пряталась? В детстве, когда отец приходил злой. В подростковом возрасте, когда просто хотелось исчезнуть. Даже после смерти родителей — когда Руслан орал на меня за то, что я посмела задержаться после пар.
Под кроватью пахнет деревом, пылью и старыми вещами. Здесь моё убежище. Моя нора. Моя клетка.
За стеной Руслан спускается на кухню. Слышно, как гремит посудой, как открывается холодильник, как булькает жидкость, наливаемая в стакан. Пиво с утра? Или остатки вчерашнего?
Неважно.
Я прислушиваюсь к себе.
Тело ломит. Ноги болят — я рассмотрела их ночью, когда заползла сюда. Ступни в кровь сбиты, подошвы распухли, между пальцами запёкшаяся грязь. Я отмывала их в ванной на первом этаже, пока Руслан храпел. Тихо, стараясь не шуметь. Вода была ледяной, я терпела.
Сейчас ноги горят. Надо бы обработать, но аптечка в коридоре, а Руслан там.
Я жду.
Жду, когда он уйдёт. Когда уедет по своим делам — в свой офис, к своим партнёрам, в свою жизнь, из которой он меня вычеркнул за одну карточную раздачу.
Тогда я смогу вылезти. Смогу поесть. Смогу подумать, что делать дальше.
Я закрываю глаза.
В голове — он.
Эмир.
Я вижу его лицо в тот момент, когда лампа коснулась виска. Удивление. Боль. И что-то ещё — может быть, обида? Такая детская, неожиданная, которую я не успела разглядеть.
Он ищет меня?
Конечно, ищет.
Найдёт ли?
Я не знаю.
Я зарываюсь лицом в старую тряпку и приказываю себе не думать.
***
Я просыпаюсь от тишины.
Настоящей. Глубокой. Той, которая бывает только когда в доме никого нет. Даже ветер за окном стих. Даже собаки не лают.
Я прислушиваюсь. Ни шагов. Ни звуков. Только тиканье часов где-то внизу.
Я вылезаю из-под кровати.
В комнате светло. Солнце бьёт в окно, и я щурюсь — отвыкла от яркого света. Подхожу к стеклу, выглядываю осторожно, из-за шторы.
Машины Руслана во дворе нет. Уехал.
Я одна.
Я выдыхаю так глубоко, что, кажется, выпускаю воздух, который копился внутри все эти часы.
Иду в ванную. Смотрю на себя в зеркало.
Из зеркала на меня смотрит другая девушка. Грязная. С синяком на скуле — уже жёлто-зелёным, расплывшимся, как клякса. Волосы спутаны, висят грязными прядями. Глаза красные, с тёмными кругами до половины щёк.