Руки дрожат. Пальцы не слушаются, тетрадь падает на пол.
Я смотрю на фотографию. Отец улыбается. Я улыбаюсь. Мы — идеальная семья.
Чудовище.
В каждой семье есть своё чудовище. Просто у одних оно бьёт ремнём, у других — проигрывает в карты, у третьих — запирает в квартире и обещает сделать больно.
Я поднимаю тетрадь. Кладу обратно в ящик. Закрываю.
Выхожу из комнаты и плотно закрываю дверь.
***
До вечера я сижу в своей комнате.
Смотрю в окно. Слежу за дорогой. Боюсь увидеть чёрную машину.
Её нет.
За окном тихо. Только ветер гоняет пыль по пустой улице. Соседи проезжают на старых машинах, собаки бродят без дела. Обычный день в нашем посёлке.
Я думаю об отце.
О его тетради. О его словах: «Мир жесток, девочка должна уметь терпеть».
Я умею терпеть.
Шесть лет я терпела его. Потом пять лет — Руслана. Потом неделю — Эмира.
Сколько ещё?
Я смотрю на свои руки. На синяки, которые уже начинают проходить. На сбитые костяшки.
Я не просто терплю. Я выживаю.
Вечером приезжает Руслан.
Я слышу, как хлопает дверца машины. Как его шаги по гравию. Как ключи звенят в замке.
Я под кроватью. Снова.
Он заходит. Шаги в прихожей — тяжёлые, усталые. Потом на кухне — гремит посудой, открывает холодильник. Снова шаги — к лестнице.
Я замираю.
Он поднимается на второй этаж. Медленно. Каждая ступенька скрипит под его весом.
Идёт по коридору. Останавливается у моей двери.
Дверь открывается.
Я вижу его ботинки. Грязные, в пыли. Он стоит на пороге.
Тишина.
Он смотрит в комнату. Я не вижу его лица, только ноги. Они не двигаются.
Секунда. Две. Три.
Потом ботинки разворачиваются. Дверь закрывается. Шаги удаляются.
Я выдыхаю.
Он не знает.
Пока.
***
Ночью я лежу под кроватью и смотрю в темноту.
Сон не идёт.
Я думаю о нём. Об Эмире.
Где он сейчас? Лежит с разбитой головой? Или уже встал и ищет? Злится? Ненавидит? Жалеет?
Я вспоминаю его лицо, когда он говорил: «Будешь. Иначе не будешь ничьей». Ему было девятнадцать, мне — шестнадцать. Я тогда не поняла, что это не угроза. Это обещание.
Он сдержал слово.
Я не стала ничьей.
Кроме его.
Я закрываю глаза.
В темноте — его голос. Не злой. Не холодный. Другой — тот, из детства. Когда он говорил: «Я тебя никому не отдам».
Много времени прошло.
Он не отдал.
Глава 12
Третьи сутки под кроватью.
Я сбилась со счёта, но тело помнит. Каждая кость ноет от неудобной позы. Пахнет пылью, старыми вещами и моим собственным страхом.
Я лежу и смотрю на половицы.
Мысли текут медленно, как смола.
Руслан уезжает каждое утро и возвращается вечером. У него дела, бизнес, встречи — жизнь, в которой мне нет места. Он не знает, что я здесь. Не догадывается.
Но сколько я так могу?
Неделю? Две? Месяц?
Он может зайти в комнату. Может начать убираться — хотя это вряд ли. Может привести кого-то. Может решить сделать ремонт. Тысяча «может», и каждое — риск.
А даже если не зайдёт — что дальше?
Я буду жить под кроватью, как крыса? Вылезать по ночам, воровать еду из собственного холодильника, прятаться от брата, который продал меня за карточный долг?
Я перекатываюсь на спину. Смотрю на днище кровати. Пружины, сетка, пыль.
Мысль приходит неожиданно. Острая. Чёткая.
Я не обязана здесь оставаться.
Я не обязана прятаться.
Я не обязана ждать, когда он меня найдёт.
Я могу уехать.
Сердце пропускает удар.
Уехать.
Из этого города. Из этой страны. Из этой жизни.
Начать всё с нуля. Там, где меня никто не знает. Где нет Эмира, нет Руслана, нет прошлого.
Я сажусь. Ударяюсь головой о пружины, но не чувствую боли.
Диплом у меня есть. Я получила его в прошлом году, пока ещё жила у Руслана. Ходила на защиты, сдавала экзамены, получала зачёты — и всё это время он считал, что контролирует меня. А у меня уже тогда был диплом. Юридический. Настоящий. Заграницей могу работать переводчиком, языки я знаю.
Загранпаспорт.
Он в моём столе. В ящике, под старыми тетрадями. Я сделала его два года назад, тайком от Руслана. Мечтала когда-нибудь уехать. Просто мечтала, не верила, что получится.
Получается.
Бабушка.
Мамина мама. Немка по паспорту. Она умерла, когда я была маленькой, но её кровь во мне. Её фамилия в документах. Её право на гражданство, которое передаётся по наследству.
Я имею право на немецкий паспорт.
Я имею право уехать.
Я имею право начать новую жизнь.
Мысли скачут, обгоняя друг друга. Я перебираю в голове всё, что знаю. Оформление гражданства по происхождению. Сроки. Документы. Деньги.
Деньги.
У меня нет денег.
Сердце падает вниз.
Но тут же я вспоминаю: у Руслана есть. У Руслана всегда есть. Он не даст, конечно. Но он не знает, что я здесь.