Компьютер Руслана стоит в его кабинете на первом этаже. Он уезжает утром и возвращается вечером. У меня есть минимум восемь часов.
Билеты можно купить онлайн. Деньги — с его карты. Он не заметит сразу. А когда заметит — я уже буду далеко.
План безумный.
План единственный.
Я вылезаю из-под кровати.
***
Утро.
Я стою у окна и смотрю, как Руслан садится в машину. Двигатель заводится, фары загораются, машина выезжает со двора и исчезает за поворотом.
Я жду ещё полчаса. На всякий случай. Вдруг забыл что-то, вернётся.
Тишина.
Я спускаюсь на первый этаж.
Кабинет Руслана всегда заперт, но я знаю, где второй ключ. Под тем же камнем у крыльца, где мама прятала запасной. Руслан не знает. Думает, я не догадаюсь.
Я открываю дверь.
Кабинет пахнет табаком и его одеколоном. Стол, кресло, стеллажи с папками. Компьютер — ноутбук, чёрный, дорогой — лежит на столе.
Я сажусь в его кресло.
Включаю.
Пароль.
Я замираю.
Конечно, пароль. Руслан никогда не был дураком.
Я перебираю варианты. Его день рождения? Моя дата? Нет, слишком просто.
Мама.
Дата смерти мамы.
Я ввожу цифры.
Экран разблокируется.
У меня внутри всё сжимается. Он помнит. Он тоже помнит.
Но сейчас не до сантиментов.
Я открываю браузер.
Сайты авиакомпаний. Берлин. Из Москвы или из Питера? Из Москвы дешевле, но добираться дольше. Из Питера ближе, но билеты дороже.
Я выбираю Москву.
Дата. Чем раньше, тем лучше. Завтра. Нет, послезавтра — мне нужно успеть собраться, добраться, не наследить.
Билет в одну сторону.
Я ввожу данные. Свои. ФИО, паспорт, всё.
Оплата.
Карта Руслана. Я знаю, где он хранит бумажник — в ящике стола. Я открываю, нахожу, переписываю номер, срок, код.
Пальцы дрожат, когда я вбиваю цифры.
Подтверждение.
«Оплачено».
Экран мигает, и на почту приходит письмо с билетом.
Я смотрю на него и не верю своим глазам.
Через два дня в 15:30 я лечу в Берлин.
***
Я выключаю компьютер. Стираю историю. Закрываю браузер. Кладу всё на место.
Выхожу из кабинета, запираю дверь, вешаю ключ обратно под камень.
Иду в свою комнату.
Достаю из шкафа рюкзак. Тот самый, с которым я сбегала в хостел. Он всё ещё здесь, пустой, ждал меня.
Я начинаю собираться.
Джинсы — двое, трое. Футболки. Свитер. Куртка. Бельё. Носки.
Документы. Паспорт внутренний, загранпаспорт, диплом, свидетельство о рождении. Всё, что подтверждает, кто я и откуда.
Бабушкины документы. Они в шкафу у мамы. Я иду в мамину комнату.
Здесь пахнет ею. Старыми духами, выцветшими фотографиями, временем, которое не вернуть.
Я открываю шкаф. На верхней полке, под стопкой постельного белья, лежит старая папка.
Я достаю.
Свидетельство о рождении бабушки. Немецкое, с готическим шрифтом, которое я не могу прочитать. Её паспорт — старый, советский, с вкладышем о национальности. Справки, выписки, письма.
Всё это — моё право на новую жизнь.
Я кладу папку в рюкзак.
Возвращаюсь в свою комнату.
Деньги. У меня есть немного — те самые пятнадцать тысяч, что я прятала под матрасом. Они всё ещё там. Руслан не нашёл.
Я забираю их.
Всё.
Я готова.
***
Я сижу на кровати и смотрю на рюкзак.
Через два дня я буду в другой стране.
Никто не будет знать, кто я. Никто не будет искать. Никто не будет ждать.
Я начну всё с нуля.
Без прошлого.
Без Эмира.
Без боли.
Мысль о нём приходит неожиданно. Острая, как нож.
Я вспоминаю его лицо, когда я ударила его лампой. Удивление. Боль. И что-то ещё — может быть, обида? Такая детская, нелепая обида на то, что я посмела.
Я трясу головой, отгоняя видение.
Не думать.
Не вспоминать.
Не жалеть.
Я должна думать только о себе. О новой жизни. О свободе.
Я ложусь на кровать. Свою. Настоящую. Не под кроватью, а на неё.
Впервые за много дней я сплю по-человечески.
Глава 13
Особняк на Рублёвке стоял здесь ещё с девяностых — старый, но ухоженный, с высоким забором и камерами по периметру. Эмир парковался у ворот, глядя на знакомые с детства очертания. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, ковры на стенах, хрустальные люстры — вкус Булата застыл в том времени и больше не менялся.
Охранник узнал машину, ворота открылись.
Эмир заглушил двигатель и несколько секунд сидел неподвижно. Голова всё ещё болела после удара лампой — тупая пульсация в виске напоминала о себе каждые несколько минут. Он заклеил рану пластырем, но под ним наверняка расплылся синяк размером с кулак.