Андерсон щёлкнул пальцами.
– Развёртка. Блок «Сиреневый», со второй минуты.
В воздухе возник СТ-проем.
– Запись сильно повреждена всплеском ЭМ-поля. Всё, что удалось восстановить.
Полосы. Рябь. Через неё с трудом прорывалось изображение. Слышался свист ЭМ-очередей. Чьё-то яростно оскаленное лицо. Опускающийся окровавленный нож… Катящаяся по полу отрубленная улыбающаяся голова.
– В «Сиреневом» проживало восемьдесят марселенов, – пояснил происходящее Андерсон. – Тридцать пять погибло. Вспышка ярости. Оставшиеся в живых ничего не помнят.
– Почему тот пришелец похож на нас? – спросил я.
– Что-то общее в полевой структуре, – колдун перешёл на научный язык. – Я же сказал – он обладал сильным «лжи»,
– Ты тоже обладаешь «лжи».
– Иным «лжи». Он нёс разрушение.
– Что это значит?
– Для каждого своё, – туманно пояснил Андерсон.
– Назад провернуть, – приказал я. СТ-запись потекла в обратном направлении,
– Стоп. Вперёд… Ещё раз назад… Так, вперёд. Теперь стоп. Видишь, Володя?
– Синее ожерелье, – хлопнул в ладоши Шестернев.
– Точно.
В начале плёнки на шее одного из марселенов я различил синее ожерелье.
– Ты слышал о «голубике»? – спросил я Андерсона.
– Никогда.
– Значит, услышишь. Когда всё это произошло?
– Восемь месяцев назад. Мы переглянулись с Шестерневым.
– Откуда он шёл?
– Карта 12, сектор 8, – приказал Андерсон. – Вот здесь его видели в первый раз.
На карте в СТ-проёме возникла пульсирующая точка.
– А здесь его подобрали марселены из «Сиреневого».
Мне стало не по себе, когда я прикинул, откуда может вести стрелка маршрута.
– Я не знаю, что это было, – сказал я. – Возможно, воздействие какого-то нового наркотика, – в моём голосе не было большой уверенности. – Но мы разберёмся. По Земле прокатился вал подобных происшествий. И, кстати, этот вал нарастает. Мы пытаемся понять, что происходит… Теперь что?
– Мы доставим вас в любое удобное место.
– Сменили гнев на милость, – усмехнулся я. – Ваши подозрения развеяны?
– Я не вижу в вас семени разрушения. Вы похожи на того. Но не он.
– Кстати, его описание, СТ-изображение?
– Ничего не осталось. Люди описывают его по-разному.
– Можем мы рассчитывать на вашу помощь в дальнейшем?
– Можете.
Андерсон рассказал, как связаться с ним по коммуникатору.
– Я боюсь, как бы это не повторилось вновь. Я не хочу, чтобы марселены убивали друг друга.
– Мы тоже не хотим, чтобы лилась кровь. Закончилось всё рукопожатиями. Возможно, мы приобрели союзника, который ещё понадобится нам.
– Следуйте за мной, – произнесла Изабелла. Вскоре мы сидели в кабине марсохода.
– Какое-то дерьмо, – покачал головой Шестернев, глядя на марсианский пейзаж: за куполом марсохода – Ему показалось. Нам показалось. Что за чепуховина? Все на каких-то неясных ощущениях, которые не проверить. Это не расследование, а написание поэмы.
– Привыкай доверять ощущениям так же, как СТ-записям, – сказал я.
– Какой-то пришелец без скафа, – пожал плечами Шестернев. – А нам не морочат голову?
– Если бы. Ты знаешь, откуда он шёл?
– Откуда-то из пустыни. Может, тоже сломался марсоход.
– Эх, если бы.
– Ты что-то знаешь?
– Предполагаю. Всему своё время. Дай собраться с мыслями.
Шестернев покосился на меня. И откинулся в жёстком кресле, прикрыв глаза.
Мы с трудом уворачивались от снующих везде стай журналистов, затеявших на нас охоту по всем правилам, проникнувших в помещение Главной Администрации поселений Марса. Как же такое им упустить. "В лапах «Красного ифрита». «В последний миг им привиделась Дева Мария». «В плену у м-мутантов». Какие ещё будут заголовки? Наверняка будоражащие кровь, поскольку журналисты получили широкий простор для фантазии – ведь давать комментарии мы им отказались напрочь. Мне меньше всего хотелось, чтобы наши лица мелькали на СТ.
Шеф Главной Администрации извинился, что не может нас принять лично – но мы и не настаивали. По протоколу чиновников нашего ранга должен принимать заместитель.
Раймон Макловски – заместитель по социальным вопросам, импозантный, седой мужчина принял нас в просторном кабинете, более похожем на оранжерею. По потолкам, стенам расползлись лианы. Заросли экзотических цветов покрывали пол. Огромные орхидеи – плод генной инженерии – трепетали влажными лепестками. Макловски был любитель флоры. Впрочем, как многие, кто оторван от Земли.
– Мы уже сообщили в Совет прискорбную весть о вашем исчезновении, – сказал он. – Мы были рады, когда вы нашлись.
– Мы тоже, – кивнул я.
– В общих чертах я имею представление, зачем вы прибыли. Но хотелось бы услышать подробнее, чтобы наиболее рационально организовать вашу работу.
На лицо Макловски была нацеплена дежурная улыбка – достаточно широкая. У высокопоставленных чиновников есть целый набор стандартных улыбок, их ширина зависит от положения человека, с которым им приходится общаться.
– Программа «Переселенец» Социального Комитета. Слышали наверняка, – сказал я.
– Конечно. Принятые комитетом решения по данным вопросам являются для нас базовыми.
– Программе уже полсотни лет. Освоение новых земель – явление не только техническое, экономическое, но и социальное. Мы с коллегой являемся сотрудниками криминологического подкомитета. Причины преступности и социальной нестабильности – главная тема. Некоторые тенденции кажутся нам не слишком благоприятными. Мы хотим ознакомиться с ситуацией.
– В Совете сгущают краски. Не думаю, что ситуация сильно отличается от той, которая существует на Земле.
– Особое отношение, – развёл я руками. – Что взять с Чёрных Штатов или Афганско-Пакистанского Союза? Весь мир знает, что это захолустье цивилизации, обитель дикарей. Марс же – аванпост человечества. Объект величайшего в истории эксперимента «Биореконструкция». Некоторые считают, что положение дел здесь не соответствует значению планеты.
– Старые разговоры, – улыбка Макловски заметно потускнела, но лишь на мгновение, а потом вновь расцвела. – Конечно, мы окажем вам любое содействие. К вашим услугам два референта, – он щёлкнул клавишей, в СТ-проёме появились два лица. – Жак Рено и Роберт Шифер. Прекрасные специалисты, глубоко знают о происходящих у нас процессах,
– Всё же думаю, нам больше придётся контактировать с полицией. Хотелось бы познакомиться с её руководителем.
– Конечно, – кивнул Макловски. – Ко мне обращайтесь в любое время.
Жак Рено проводил нас в отель «Деймос» – самое лучшее заведение на Марсе, его визитная карточка. Отель был достаточно роскошен. Затем мы отправились в Центральное управлении полиции. Жак Рено преодолел секретаршу и кибохранника и зашёл в кабинет начальника. Вернулся.
– Господин Парфентьев готов принять вас.
– До завтра вы свободны, – сказал я.
– Но у меня указание, – попытался возразить Рено.
– Идите, – приказал я.
Он повиновался. Впрочем, вряд ли нас оставят в покое. Не удивлюсь, если нам приделают хвост. У Главной Администрации Марса несколько натянутые отношения с некоторыми деятелями в Совете Земли, особенно в Комитете социальных проблем. Естественно, местным шишкам меньше всего хотелось, чтобы чиновники Совета бесконтрольно шатались по их владениям и вынюхивали неизвестно чего. Возможно, мы переборщили с прикрытием. Но оповещать всех, что мы представители Центрального координационного полицейского совета было бы ещё опрометчивее.
Начальник полиции Гордон Парфентьев представлял из себя типичную полицейскую ищейку. Двухметровый дылда лет сорока пяти с бульдожьей физиономией и маленькими цепкими глазами. Я знал о нём много. Он не знал обо мне ничего. Я помнил о нём такие вещи, которые он сам давно забыл. Ещё перед отправкой на Марс я изучил всю его подноготную, поднял все досье. Мне нужно было иметь по возможности полное представление о тех, с кем придётся работать. Я давно продумал, как строить с ним отношения. В процессе разговора я убедился, что составленное о нём по документам представление оказалось достаточно верным и тактика поведения с ним выбрана правильно.