— Я впервые вижу это… Оружие?
— Пистоль — мой дед так его назвал. Значит, это оружие впервые видишь. А его "братика"?
— А "братик" у него тоже пистоль? — Буду косить под дурочку до конца.
— Нет, братик — кинжал… Добротный такой, серебролитовый кинжал. Не встречала? — с видом дознавателя прошелся по мне пытливым взглядом дворф.
— Даже понятия не имею о чем ты, — лгала я не хуже тертого шпиона.
Он знает, что я вру, я знаю, что он знает, что я вру, но фигушки он сможет это доказать.
— Ну и забудем, — кивнул тот.
— Забудем, — согласилась я.
— В общем так, пистоль отдам, как только поможешь моим мальчикам пробраться в крепость. — Я недоверчиво скривилась. — Не бойся, не обману, мне это не выгодно. Вдруг и в будущем нужно будет поработать с тобой.
— Ты так настроен на будущее. А если нам его там, — я махнула в сторону крепости, — обрежут?
— А ты сделай так, чтоб не обрезали.
— Не жди от меня чудес. Я могу открыть ворота, но не смогу запретить пушкам стрелять.
— Понимаю, но мои малыши довольно шустро бегают, главное чтоб преград не было.
— Твои "малыши" крепость без тарана снести могут! — В который раз я попыталась донести до него простую истину.
— Не эту, — скривился дворф, — стены укреплены специальным раствором и у ворот особый сплав. Конечно, и их можно раздолбать, было бы желание, но орудия нам этого не позволят. Вот поэтому ты…
А я уже не слушаю его, вновь зачаровано смотрю на оружие в моих руках, провожу пальцем по гравировке… Зачем мне нужен этот пистоль? Трудно сказать, но думаю, он одна из частей головоломки под названием: "Мое прошлое". Не нужно быть гением, чтоб понять о каком "братике" говорил дворф. Если мой кинжал такой ценный, почему мне его отдали? И главное, sakee, кто мне его отдал?! Близнецы… Сестричка?.. Братик?..
Кинжал дарил мужчина, но дворф уверял, что первоначально он принадлежал женщине. Кем она была? Одной из близнецов? А вторым был ее брат, хозяин пистоля? Близнецы… Откуда вообще в Бездне знают такое понятие, да еще и используют его в обиходе?
У демонов не рождаются двойни или больше, так же как и у эльфов. Последние, кстати, этим необычайно гордятся, дескать, они единственные и неповторимые, а по двое-трое только животные помет мечут. Пояснять, думаю, не нужно, что люди в их представлении не далеко от животного мира ушли. Мы же считаем, что это вынужденная плодовитость для расы, где максимальная продолжительность жизни семьдесят пять — восемьдесят лет, а детская смертность выше, чем у всех нелюдей вместе взятых.
— Так как, Серенькая, — вернул меня из раздумий настойчивый голос дворфа, — договорились?
— Договорились, — выдыхаю, наконец, я. А что тут еще можно сказать? С ответами на мои вопросы никто не спешит, буду добывать их сама.
До рассвета мне предложили перепроверить еще раз мой план штурма (было бы что перепроверять) и позаимствовать для этого одну из ярко-желтых палаток. Я, конечно, понимаю, что охра здесь цвет мастеровых, а Курц гордится своим званием, но зачем так выделяться? Они б еще мишени на полотне нарисовали, чтоб в случае чего мортиры точно не промазали.
Кстати, Курц был не единственным дворфом среди троллей. То тут, то там мелькали деловитые коренастые фигуры, я насчитала пять штук. Один из них, самый молодой, даже бороды еще не было, и проводил меня к одной из палаток.
Изумителя привязала неподалеку, серьезно предупредив окружающих, не соваться к моему "богету", если не хотят расстаться с руками. Правда, на сей раз я больше за единорога переживала, для троллей он серьезной опасности не представлял, и все могло закончиться после одного единственного удара с их стороны… Конечно в том случае, если смогут попасть по нему.
Молоденький дворф на меня сочувственно покосился и, по-моему, покрутил у виска, дескать — кому твоя кляча сдалась, после чего гордо удалился, забрав перед этим с костра вяленные тушки азуков. И дернул его бес пройти с ними мимо Изумителя! Единорог возбужденно захрапел, гарцуя на месте, послышались знакомые мне потрескивание суставов и тихие раскаты нарождающегося рыка. Дворф обернулся, ища источник непонятных звуков, и в этот момент Изи, со змеиной гибкостью изогнув шею вниз, впился в одну из тушек клыками и дернул из рук ошалевшего паренька всю связку. Тот сначала завопил и даже кулаками замахнулся, пока не понял, что произошло. Вот тут его и накрыло — стоит, беззвучно губами шлепает, и глаза навыкате таращит. Могу понять! Представьте, что у вас из рук корова вырвала тушку гуся и принялась пожирать ее на ваших глазах, блаженно щурясь и с урчанием разгрызая кости. На единороге по-прежнему висел морок, так что дворф видел именно коров… тьфу ты, богета, с аппетитом уплетающего ворованное мясо.