И надо ж было его бросить перед рабыней, та сначала вытаращила глазюки, взвизгнула, а потом ее стало рвать. Вереща в промежутках между приступами, она отползла к валунам и забилась в них. Каждый раз, когда к ней кто-то подходил, она начинала орать еще истошней и биться головой о камни.
— Отстаньте от нее, отойдите все! Дальше, дальше! Успокоится, тогда заберете, — приказал Кадм. — Грузите Лоуса в повозку к девке, только прикройте, чтоб она эту тушу разделанную не видела, а то начнется еще один припадок, еще покалечит себя. Он у меня все отдаст, все оплатит!
Но мечтаниям Кадма не суждено было сбыться к вечеру того же дня Лоус вывалился из повозки и охрана, которая почему-то вдруг сорвавшись поскакала впереди обозов, слишком поздно это заметила, и когда вернулась за ним, хемиши (их так и не удалось всех перебить) уже грызли труп.
Охрана рассказала, что у Лоуса были спущены штаны: "Хотел помочиться да и вывалился, болван", — решили все единогласно и даже не стали забирать у хемишей их поживу.
Рабыня тоже ничего не сказала, кроме: "Зашевелился и выпал", — но чего со слабоумной возьмешь.
И все вернулись к своим делам. Но командира наемников все же мучили вопросы: почему его солдаты вдруг все одновременно решили посмотреть на пустую дорогу перед обозами, и как Лоус обгрызенными пальцами смог расстегнуть штаны. Но разобраться в этом ему не хватило времени.
Обоз въехал в Нииб.
"Битв и побед"- приветственное восклицание свойственное профессиональным военным.
"Синявка" — наркотический порошок.
"Из путевых заметок Иллии"
Рип — грузное, неповоротливое животное, однако отличающееся удивительной силой, выносливостью и живучестью, что делает их более пригодными для путешествия, чем быстрых, но уязвимых богетов.
"Из путевых заметок Иллии"
"Серые" — шпионы;
"багровые" — бойцы;
"пурпурные" — убийцы;
"охра" — оружейники-мастеровые;
"индиго" — командование;
Цветовые разграничения в военизированных подразделениях демонов.
"Из путевых заметок Иллии".
Иллия здесь имела виду клятву боевых магов при выпуске из Академии.
См "Нимфа в камуфляже"
Глава 5
Новая наложница
Мир у ног, цветы, овация,
Что не роль — опять сенсация.
Сегодня дева, завтра богиня,
То ты царица, то ты рабыня,
Каждый день новая жизнь!
Жизнь суровый учитель, не легко даются ее уроки — после диадемы княжны, ошейник рабыни.
Странное зрелище представлял собой рашвер Нииб, как будто взяли несколько разных временных эпох и соединили воедино. Здесь колодцы граничили с акведуками, а размытие грязевые обочины с каменными мостовыми. Но особенно выделялись дома. Мазанки с соломенной крышей, деревянные дома с большими навесами и каменные виллы в несколько этажей — все они стояли впритык к друг другу, как будто одно строение плавно перетекала в другое. Даже если между домами и был узкий проулок, они все равно соединялись между собой навесными канатными мостами или каменными арками. Похоже, что город с течением времени не обновлялся, как у нас, а просто достраивался, к старому новое, образуя бесконечный лабиринт из домов. Когда наступит время отсюда выбираться, придется улепетывать по крышам, иначе меня просто размажут по этим нескончаемым стенам.
Странно, я еще не начала действовать, а уже уверена, что выбираться буду под "радостное" сопровождение стражников и "приветственный" свист стрел… Предчувствие что ли? Хотя странным это могло показаться только тем, кто не знал меня, увы, самой себе я лгать не привыкла, а это значит, как бы хорошо у меня не начинались дела, в конце обязательно будет побоище. Вспомнить хоть фуршет в Нефритовой беседке, или эльфийскую лабораторию по выведению химер, или королевский суд, или свадьбу кузена, или… Sakee! Поневоле вспомнишь народную мудрость: если третий муж дает по роже, то может дело не в муже, а в роже. Что-то мне эти выводы не нравятся, но в Академии нас приучали к самокритике, так что никуда от фактов не деться.
Не улучшил мою самооценку и Голос, связавшись со мною незадолго до въезда в рашвер. Перед этим мы уже перекидывались парой фраз. Точнее я рассказа, что собираюсь проникнуть в Нииб под видом рабыни, которую должны преподнести в дар Ктелху, а он в ответ выдал очередное непечатное идиоматическое высказывание, поминая моих родственников до седьмого колена (странно, почему-то только со стороны отца). После чего, не попрощавшись, исчез из моей головы. Правда несколько часов спустя он снова "постучался" и как-то уж слишком бодро спросил: