Я осталась на месте, провожая взглядом редеющую толпу, справа от меня встал Мороз.
— В общем так, с этого момента ты переходишь под командование алф'тьена Мороза и получаешь имя… — он вопросительно покосился на Мороза.
— Тайс, — мгновенно отозвался тот.
— Значит, слушай внимательно, Тайс, у нас прощается все кроме измены. Все разногласия с остальными солдатами решаешь сама, убийство разрешено, только если смерть угрожала тебе. Без согласия командира ты не можешь покидать лагерь или казарму, обо всем остальном тебя проинструктирует твой алф'тьен. Это понятно?
— Да, алф'рейс.
— И еще два вопроса. Ктелх жив?
— Когда я уходила из Нииб, был жив.
— Так, поясни-ка.
— Ну ему и без моего участия могло что-то на башку свалиться, — Грэг зашипел не хуже богета, а Сийт придавил меня коронным взглядом. — Он жив… жив, — моментально отозвалась я.
— Тогда не понятно почему того до сих пор нет.
— Может, ждет возвращения группы преследователей, высланных за мной.
— И долго он их будет ждать?
— Смотря насколько, хватит его выдержки, — алф'рейс вопросительно приподнял бровь. — Он их не дождется, — потупилась я в землю.
— Для твоей же пользы будет лучше, чтобы в ожиданиях я оказался более удачлив, чем Ктелх. Второй вопрос: где ты взяла единорога и что с ним планируешь делать?
— Это не единорог, — упрямо повторила я, — это мое ездовое животное.
— А выглядит как единорог.
— Я тоже выгляжу как человек, но это только камуфляж.
— А ты понимаешь, что тебя определили в "серую" сотню, к шпионам, где ты на своем "не единороге" будешь как суккуб в монастыре?
— Мне не обязательно въезжать на нем в рашверы, он может подождать за стенами, но зато на нем удобней и быстрей перемешаться.
— А кормить его чем будешь? У нас на богетов фураж рассчитан.
— Он у меня всеяден.
— Может быть, только единороги не входят в экипировку солдат арр'раша Раафа, а, значит, корм ему будешь добывать сама. Траву да ячмень не везде найдешь.
— Я же говорю, он всеяден.
— Алф'тьен, что ты скажешь?
Услышать "приговор" Мороза я не успела. Странный шум, возникший сначала вдалеке, начал приближать, крики становились все громче и громче, уже можно было разобрать мат и проклятья. И тут гвалт перекрыл протяжный рев, отразившись от обломков, он прокатился эхом по руинам.
— Алф'рейс!.. — к нам тяжело дыша, бежал один из дозорных. — Алф'рейс, у нас потери!
— Откуда? Хищник в лагере?
— Нет… Не совсем, — взгляд дозорного метался от меня к алф'рейсу, — это единорог! С ним произошло что-то странное… он напал на Сета из "пурпурной" сотни!
— Единорог напал на моего солдата! Это как?! — последнее восклицание, как и бешеный взгляд, было обращено ко мне.
— Полагаю, мое ездовое животное начало решать проблему с фуражом, — простонала я, пытаясь высмотреть средь мельтешащей толпы своего скакуна. — Алф'рейс, могу я уйти? Поверьте, это не единорог, а хищник, идеальный убийца!
— Иди, — резко мотнул тот головой, будто с глаз долой прогоняя, — но потом я жду объяснений!
Будем надеяться, что я к тому моменту их придумаю.
Однажды в ткацкую комнату, где рукодельничали нанятые бабулей ткачихи, забежала крыса. Вопли стояли такие, что неосмотрительно прибежавшая "на подмогу" стража еще несколько суток после этого лечила у замковой целительницы, Риты, уши. Комната оказалась разгромлена, как после орочьего нашествия. Пострадали не только мебель и станки, а также стены, пол и потолок, так как некоторые отважные "защитницы" пытались остановить "мерзкую тварь" любыми подручными средствами: стульями, вазами, обувью, ножницами, мотками ниток, рулонами готовой ткани и баночками с красками. Все предметы естественно метались с противоположной стороны комнаты, а девицы предусмотрительно, под визги, перебегали от стены к стене, если "враг" приближался ближе, чем на сорок шагов.
Именно этот момент из моего детства вдруг вспомнился, когда я вломилась в самую гущу беснующей толпы. Демоны плотным кольцом окружили небольшую вытоптанную площадку, по которой метался единорог. Близко приближаться никто не решался (если судить по измазанной в крови морде Изумителя, неудачные попытки все-таки были), но и расходиться толпа не собиралась. Сначала в единорога летели камни, а потом в руках появилось и оружие.
— Не сметь! — я налетела на двух ближайших стрелков, повиснув на их арбалетах (или на чем-то напоминавшее их). — Не стрелять!
Не думаю, что меня слышала хотя бы половина присутствующих, но ближние оружие слегка опустили.