— Проверь, — приказывает кому-то прежний глухой баритон.
Мимо меня бесшумно ступая, приходит высокая фигура. Теплая большая рука ложиться мне на голову, и пальцы ловко перебирая мои волосы, дотрагиваются до левого уха и тихонько дергают за кончик. Я счастливо улыбаюсь в ответ и пропускаю его в страшную "пещеру".
— Пусто, — говорит он из темноты моей комнаты после минутного осмотра.
— А ты в трубе смотрел? А под кроватью? — спрашиваю, осторожно выглядывая из-за дверного косяка.
— Нет там никого, — в голосе сквозит насмешка и я, насупившись, отворачиваюсь. Фигура возвращается и опять треплет меня по волосам, только теперь дергает за правое ухо.
— Он просто тебя испугался, ты же с оружием, — бурчу в ответ, пятясь от "зловещей" комнаты.
— Иди спать, arill, — настойчиво говорит баритон.
— Там в темноте кто-то есть. Я боюсь!
Ко мне опять подходят, но теперь быстрым торопливым шагом, и протягивают через плечо серебристую рукоять кинжала.
— Вот, возьми, с ним тебе не страшен любой, кто ходит во тьме.
За спиной начинают хором смеяться, и чей-то бас вторит моему дарителю:
— Это точно, с этим кинжалом тебе никто не страшен!
Я робко беру оружие, не отводя взгляда от узорных ножен. Мне точно известно, что он никогда раньше не расставался с этим кинжалом.
— Ты мне его даришь, на совсем? — спрашиваю я и даже перестаю дышать от волнения.
Смех резко стихает, и я чувствую на себе настороженные взгляды, те за спиной ждут его ответ, как приговора.
— Да, теперь он твой… навсегда, — звучит наконец-то ответ, а потом, мягко подталкивая в спину, меня отправляют в комнату, дверь закрывается, погружая все в темноту.
Сердце опять начинает колотиться, но я вынимаю подарок из ножен и стискиваю рукоять:
— Теперь ты мне нестрашен! — шепчу я, медленно шагая к окну.
В темном проеме, скребя по стеклу, раскачивается сухая ветка дерева… Так вот что за "дракон" пугал меня все эти ночи! Я обхожу всю комнату, заглядываю в камин, под кровать, в шкаф и даже высовываюсь из окна — пусто. Облегчено вздыхаю и улыбаюсь своему "серафиму-хранителю", в ответ с рукояти кинжала ободряюще скалиться демон.
Зевая, забираюсь обратно на кровать, сунув кинжал под подушку. Сегодня мне присниться хороший сон, я уверена в этом. Уже засыпая, вспоминаю, что забыла закрыть окно, но вставать не хочется. Пальцы касаются спрятанного оружия, и все страхи отступают… Я теперь никого не боюсь, так как знаю, ты защитишь меня!
Проснулась я на удивление в умиротворенном настроении. Факт, что кинжал, который ранее считала отцовским, преподнес мне совершенно незнакомый мужик, оставил в душе лишь глухое раздражение. С каждым разом сны все чуднее и чуднее, безумнее и безумнее. Если Голос при следующем контакте не объяснит, что творится с моим сознанием и памятью, то спасать ему в будущем придется сумасшедшую истеричку.
Я привычным жестом вытащила кинжал из ножен. Бегло осмотрела лезвие, гравировку, рукоять — сомнений быть не могло, это то самое оружие. Сумасшедший вечер кончился, а новый день опять-таки несет кучу вопросов и проблем. А так хотелось верить в лучшее! Я с надеждой посмотрела в сторону восхода, "солнышки" только-только всплывали из-за горизонта. "Пожалуйста, пожалуйста", — неизвестно у кого просила я, — "Пусть сегодня будет тихий, спокойный день".
День был спокойным ровно четыре часа после моего пробуждения, а потом Шороха вызвал к себе Мороз… Меня затрясло, не знаю, почему… Мало ли какие указания должен дать с утра командир?! Но предчувствие чего-то дурного давило не хуже взгляда Сийта.
Шорох вернулся спустя минут двадцать и созвал всю десятку. Я мысленно застонала и приготовилась слушать "вердикт".
— Через полчаса лагерь сворачивается и возвращается в Данай. — Уф, пронесло! — Все кроме нас.
Sakee!
— А мы что должны делать?! — вырвалась у меня.
Шорох недовольно покосился в мою сторону.
— Собрать вещи и быть готовыми выступить следом за лагерем.
— То есть мы в Данай не идем? — уточнила я, прежде чем, начать паниковать.
— Нет, у нас новое задание, в рашвере Везевула. И если ты не будешь все время встревать, я даже расскажу какое! — Я подняла руки в знак полной капитуляции и готовности слушать любую ересь.
Gikay предчувствия, так и знала!