Это какие-то ловушки! Что ж вполне в стиле Асмаила! Я что забрела на какой-то полигон?! Зажмуриваюсь, уговаривая себя собраться и не паниковать, ну хотя бы не так открыто. Cōleī fellas! Как же выбраться отсюда?! Как, как?.. Не быстро и аккуратно!.. Ой, какие все умные со стороны, а как в действии, так неудачники!.. Хватит выёживаться, как Лелька перед Киром, зубы сжала и пошла, только головы возьми, покажешь Шороху, может, скажет, что это было.
— Приятно пообщаться с умным человеком, — хмыкнула я, подавляя зарождающуюся истерику. Кажется, беседа сама с собой — первый признак безумства? Или первые признаки я уже давно просмотрела, и болезнь во все прогрессирует?
Рука опять натолкнулась на холодный металл, я пискнула и растянулась по земле, бешено завидуя сейчас страусам. Раз так отчаянно стремлюсь выжить, значит, мой разум со мной. И пусть так и будет.
Провалявшись секунд двадцать, сливаясь с травой ростом и цветом, я с облегчением поняла, что продолжения не будет, и смогла, наконец, посмотреть, что меня напугало до кривых бесов. Оказалось цепь, обыкновенная цепь, на конце которой… пришпилена голова. А ловчии тут с выдумкой работают, у нас не догадались, что можно вот так сразу собирать трофеи… и слава Небу. Значит, и вторая так же крепится, собираемся и к Шороху.
И все же, почему голова? Как ловушки сработали так аккуратно, будто палач-профессионал постарался? Не стоит выяснять это на собственной шкуре, но очень бы хотелось взглянуть на мастера создавшего такое.
Он снова вызвал меня. Смотрю равнодушно на ублюдка сумевшего испоганить мне даже загробную жизнь, раньше дрожала от ярости и поливала его потоком ругательств, а он лишь смеялся. Теперь все в прошлом…
Сколько лет прошло с того ритуала?.. Тысяча или больше? Тогда мне казалась, что вот она участь, хуже которой нет: быть привязанной к проклятому камню и "служить хранительницей" тем, кто убил тебя. Скитаться бесплотным духом над мавзолеем и взирать на собственную разлагающуюся плоть. Раскрывать в беззвучном крике рот с тщетной попыткой хоть до кого-то докричаться! Но для живых ты невидима, мертвым все равно, богов нет дома, а демоны…
А ты и есть демон! Глупая, плененная, мертвая демоница, не сумевшая защитить ни своего мужчину, ни себя! Распятая, униженная, убитая и связанная поганым эльфийским ритуалом. Поэтому когда в мою гробницу пришел полукровка-"труповод", я была даже рада. Вот оно, то самое, чего ждала: надежда, искупление, избавлении — назови, как хочешь. Если б я только тогда знала…
Он сильно изменился, от того сосунка, таскающегося везде за мной и пускающего до земли слюни, едва моему бюсту стоило колыхнуться, ничего не осталось. Сам ли он так себя исковеркал или помогли коллеги некроманты, но сейчас передо мной была нежить, кажется, их называли личами. Эта тварь разорила мою могилу, и теперь я вынуждена следовать за ним. Сломав и переделав эльфийское проклятье, он сменил одну тюрьму на другую, раньше это был камень, теперь — мой собственный череп.
Что ему было нужно? Месть, самовозвышение, победа… Этот червяк утверждает, что я его отвергла, а мой брат раскрошил ему череп, почти убив. Жаль, что только "почти"! Отвергла?! Да мне не было до тебя дела, таких "отвергнутых" легионы шлялись за мной, а ты просто был назойливее всех и тебе не повезло — привлек внимание Трояна.
А в тебе оказалось немало демонической желчи пусть и разбавленной человеческой кровью, столько лет взращивать и пестовать обиду и гнев! Я умерла, и мой брат был мертв, а ты все ждал, искал случая и дождался… мразь!
Ты не смог добраться до тела брата, но зато заполучил меня. Не могу, ни отказать, ни солгать, ни сбежать. Как кукла в твоих руках: захотел — достал, захотел — раздел, захотел — засунул обратно в сундук. Теперь, по прошествии сотен лет, твое внимание ко мне поутихло, и я все чаще и чаще возвращаюсь в пустоту небытия. Но отпускать меня ты не намерен, да и не сможешь, разрушить мою связь с миром живых не в твоих силах. И тебя это злит. Ну что, нежить блеклая, при всей твоей "гениальности" не можешь понять, как какие-то "жалкие эльфишки" смогли пленить душу демона?! Держишься за мой череп, как за величайшее сокровище, боишься, и выпустить его из рук, и лишний раз прикоснуться, чтоб не разрушить. О-о-о, я вижу, как мечутся твои руки по старым пергаментам, как лихорадочно блестят твои глаза… Есть то, что ты не можешь понять, то, чего ты боишься! И я буду ждать! Все, что есть у призрака — это время! Я буду ждать, когда появится тот, кто вместо меня сожмет кулак на твоей филактерии, и я еще услышу звон разлетающегося стекла и треск твоих костей. Запомни, лич, последнее, что ты увидишь в конце своей и земной и загробной жизни, будет мое торжествующее лицо!