— Вот это мило, сэр, — захныкал Маньян, когда Оливорм подошел к нему с Ретифом. — Я так надеялся, что вы замолвите за меня хоть словечко… Я имею в виду то, что все содеянное мною было точным выполнением ваших распоряжений, данных к тому же перед лицом множества свидетелей…
— Да ну, Маньян? Но насколько я помню, вы пели совсем другую песню, когда требовали занести во все протоколы то, что сами же характеризовали как «свою личную инициативу в этом деле». Вы ведь делали это для того, чтобы выслужиться перед нашим начальством и пригасить мою роль в этом деле. Вы сделали все для того, чтобы мое участие в этом деле было обойдено. Что ж, теперь я даже благодарен вам за это. А насчет себя вы просчитались, дружище.
— Но, сэр, вы преувеличиваете значение моей персоны, — не переставал хныкать Маньян. — Ведь я был пешкой, а разве пешка может задумать миссию такого масштаба как та, уж не говоря о том, чтобы выполнить ее?
— Ну что вы! Конечно, может! Особенно когда горячо желает поразить неожиданным успехом Штаб-квартиру, когда лелеет мечты о повышении, о славе. Конечно, как теперь выяснилось, в этом деле слишком много рискованных моментов, но вы плевали на риск, браво! А что касается вашей изобретательной и ловкой инсинуации относительно «свидетелей», — ведь именно это слово вы употребили, как будто я какой-нибудь там преступник на скамье подсудимых! — то я вам скажу следующее: ничего не выйдет. О, конечно, свидетели были, я не отрицаю! Но только вынужден довести до вашего сведения, что наши бывшие коллеги по работе на Фруме-93, или точнее, на Новой Гроа, разлетелись теперь как птички кто куда! Каждый из них, согласитесь, больше всего обеспокоен своей личной судьбой. Я не знаю… Планы на повышение или исполнение новых обязанностей. Что угодно. Но только по-верьте уж мне: никто из них не испытывает желания мчаться сломя голову сюда, на Альдо, — заметьте, за свой счет, — и все для того, чтобы свалить вину за нынешний кризис на своего бывшего начальника, который сейчас является кроме всего прочего членом Управления по Кадрам. Зачем им лишние проблемы, особенно в это время, когда не за горами очередная аттестация дипломатического персонала?
— Ну что вы, сэр, — взмолился Маньян. — Вы такое мне приписали!.. У меня и в мыслях ничего подобного никогда не было! Просто сейчас, когда Гроа вздумала обвинить Землю в намеренно осуществленном подрыве гроасской экологии и экономики и когда меня во всем этом неведомо как вынесло на место главного виновника, я думал, что вам ничего не стоило сказать за этими дверями, что я был простым первым секретарем Миссии, которую вы возглавляли. Вам ничего не стоило бы обратить внимание, — хотя бы из желания защитить высокий ранг посла, — что весь груз ответственности вы несли на себе. Ведь иначе получается, что вы были в Миссии свадебным генералом, а бал правили подчиненные. Но ведь это же было не так!
— Ба! Да вы с ума сошли, Маньян, вы бредите! Неужели вы рассчитывали на то, что я добровольно положу свою голову под топор?
— Но ведь для вас последствия были бы легкие! Вас же любят здесь, в Секторе, сэр! — почти плача, говорил Маньян. — Вы-то после удачного завершения Миссии на Фруме пошли на повышение, а посмотрите, чем это поворачивается для меня!
— Каждому свое, дружище, — веско проговорил Оливорм.
— Но это несправедливо! — не унимался Маньян. — Это что же получается? Если все идет нормально, то вам честь и хвала, а если чуть что не так, так все шишки на меня?!
— Бэн, вы удивляете меня! Честное слово! Вы что же хотите, чтобы мелкий чиновник и высший руководитель были во всем похожи?! Вы же прекрасно знаете, что все не так! Все хотят пробиться в начальники. Помнится, вы сами не так давно заявляли, что надеетесь на получение высоких чинов. А у руководителя, разумеется, есть свои привилегии. Или вы будете сейчас отрицать целесообразность их существования?
— Да, — пробормотал отчаявшийся Маньян.
— Ну все, у бедняги поехала крыша! — воскликнул с сожалением Оливорм и отвернулся от своего бывшего подчиненного.
Двери снова открылись и из них появился гроасец, облаченный в великолепный плащ из шкурок червей-грибль. Он прошествовал вдоль по коридору к землянам.