- В которых ходят по коврам толщиной в три дюйма и слушают запрещенную музыку, как я слышал, - не сдавался Маньян.
- Я сказал - монашеская келья. В которой каждого из них встречает стайка исполненных сознания своего долга девственниц, в руках у которых святые чаши с подкрепляющим силы напитком. Они провожают безгрешных иноков к их грубым, спартанским ложам и там медитируют с ними на духовные темы и сюжеты! О, медитации! Именно они-то и сделали Гроа Великой!
- Потрясающе, - зло пробормотал Маньян. - Кто откажется помедитировать с какой-нибудь девственницей на спартанском ложе в убогой монашеской келье?..
- Так ты согласен?! - улыбнулся Флит. - Значит, отправляемся? В таком случае говорю тебе, что в порту ожидает скоростной корабль, приписанный к Великой Гроа, который готов принять нас на свой борт. Меня - для дальнейшего служения истине и божественных почестей, тебя - для переправки на место, определенное судом.
- Именно, Флит! - вскричал вдруг долго до этого молчавший Оливорм. - Поскорее заберите с собой этого мошенника! Один вид его и хныканье, которому нет конца, действуют мне на нервы! А вам, Бэн, хочу заявить: настоящий дипломат всегда умеет проигрывать и знает, как поражение представить величайшей победой. Если честно, Бэн, то я немного удивлен тем, как вы вели себя в той комнате и после нее. Если те газетные шакалы в конце коридора увидят на вашем лице такое похоронное выражение, это может иметь самые нежелательные последствия. О вас такое напишут!
- "Мелкий чиновник посажен за то, что пытался сокрыть грязно проделанную работу в высоких сферах", так что ли? - печально проговорил Маньян. - Нет уж, я покажу им кукиш! Я не хочу, чтобы потом у какого-то там читателя сложилось обо мне впечатление, как о дураке. Я не хочу, чтобы какой-то там непосвященный думал, что мной владели низменные мотивы.
- Послушайте, Маньян, могу я использовать ваши слова? - спросил неизвестно как оказавшийся за спиной приговоренного стройный молодой человек в помятом дорожном костюме с заплатой на плече и тут же застрочил что-то в свой электронный блокнот. - Просто мне нужно за что-то зацепиться, чтобы потом быстренько раскрутить все это дельце. Кто знает, может, этот материал - первая ступенька на лестнице возвышения, о котором я последнее время только и размышляю.
- Мм... Скажите, мой мальчик, а о том, чтобы приложить свои старания для Корпуса, вы никогда не размышляли? - осведомился у репортера Оливорм.
- Я мог бы переговорить с соответствующим человечком - у меня знакомства. Так как? С вашим реалистическим отношением к жизни и пониманием того большого доверия, которое оказывается в равной степени газетчикам и дипломатам, я предсказываю вам стремительную карьеру в Земном Дипломатическом Корпусе, где вам подберут подходящую должность.
- Да, но сначала мне ведь надо расправиться с этим заданием, не так ли?
- произнес газетчик, убрав, однако же, с глаз долой свой блокнот.
- А кто говорит, что не надо? - изумился Оливорм. - Только давайте-ка не будем подрывать престиж вашего респектабельного издания публикованием в нем всяких безответственных цитат, вырванных из контекста. Вы же видите: бедняга Маньян немного не в себе сейчас. Так что лучше нам, по-моему, ограничить наш репортаж голыми фактами и не отдаляться от главной темы, которая состоит в том, что Земля и Корпус совершили благородный поступок, чистосердечно во всем признавшись. Этим они, безусловно, должны снискать расположение общественного мнения по всей галактике. Впрочем, последнее - ваша забота. Мы сваляли дурака и не скрываем этого. Маньян же с готовностью и довольно бодро согласился расплатиться за это, ведь так, Бэн?
- Еще бы, сэр, - ответил Маньян, стараясь унять подрагивание голоса и повесив на фасад широкую и стеклянную улыбку, прямо как витрина ювелирного магазина. - Еще бы! Давно не испытывал такой готовности к чему-либо.
6
- Вы уверены, сэр, что хотите попасть туда? - спросил пилот небольшого челночного корабля Ретифа, облаченного в облегающий тело спортивный костюм. На голове его был шлем, за спиной - тяжелый парашют, на груди баллончики с кислородом и маска.
- Мне что-то не очень нравится пейзажик там, внизу, - продолжал пилот. Он глянул через прозрачный люк на раскинувшиеся внизу просторы. Даже с такой большой высоты было видно, что земля какого-то бледного, болезненного оттенка, бесплодна, изрыта огромными кратерами-ямами, из которых в небо взметались языки голубого пламени, будто призраки.