— Максим? — слегка удивляется Матвей, но, в то же время, безопасник становится предельно серьезным. — А зачем тебе такая информация? Это опасное знание. Насколько я знаю, что инквизиторы, что мы, конкретные способы поднятия уничтожаем, поэтому вряд ли ты найдёшь в наших архивах учебники поэтому. Как им противостоять — не спорю, безусловно, есть, и мы вроде бы тебе это предоставили. Ты же уже закончил с амулетом?
— Да, закончил. — соглашаюсь с Матвеем. — Мне для другой цели.
— Максим, некоторые знания мы считаем неприемлемыми. Создание гулей — это одно из тех знаний, которые мы уничтожим везде, где увидим. Откуда ты вообще узнал про них?
— Да вот узнал, думал, это могло бы мне помочь. Сам принцип, — задумываюсь. — А почему уничтожаете? Если не секрет?
— Потому что это слишком хорошее оружие. И практически не контролируемое. Знания по поводу создания гулей, нескольких проклятий и правильных гекатомб уничтожаются повсеместно.
— Почему?
— Слишком большой соблазн. Мы не можем к таким вещам подпускать даже очень проверенных, даже очень заслуженных менталистов. Макс, я уделю тебе ещё пару минут. Как ты думаешь, какая главная мечта у мага Ментала?
— У любого? Не знаю.
— А ты подумай.
Я прикидываю. С моей точки зрения, человек, который может управлять своим сознанием, может управлять всем миром, но это потому, что у меня есть псионика. А если у них нет псионики, а рядом ходят люди, которым чуть больше повезло… Конечно!
— Думаю, они хотят получить в своё распоряжение любую магию, кроме ментала. Целительство или любую стихию, или что угодно. А! Кощей же говорил, что некромантом…
— Может стать любой, даже не маг. Он прав. Надо будет с ним поговорить на эту тему, Никита мне уже доложил. Ладно. А теперь представь, что людям, которые влюблены в магию, дадут возможность стать магами. Да, чёрными, но магами полноценными. Что для человека, который может управлять своим сознанием, тысячи жертв? Он даже же спать плохо потом по ночам не будет.
— Да, я понимаю. Вас заставили охранять то, что вы сами жаждете обладать. Поставили волка на охрану овец.
— Да, в каком-то смысле. Скорее волкодавов, но всё равно — голодных волкодавов. Поэтому мы следим и сами за собой, и за другими. Тем более, когда человек становится чёрным магом, с него слетают все привязки клятв. Так что ты понимаешь.
— Я понимаю.
— Хорошо, Максим, если вдруг, что — обращайся. Но с некромантией боюсь, мы тебе не поможем. — закругляет разговор Матвей. А я понимаю, что за мной присматривать теперь будут чуть сильнее. Но это ерунда.
Сбрасываю разговор.
Теперь интерес библиотекаря становится более понятным. Тот, видимо, вышел за рамки человеческого уже давно, но чего-то ему не хватает, чтобы стать магом. Вот его и так подбрасывало в библиотеке. Ладно.
— Вильгельм Генрихович, здравствуйте. — тут же вызываю Кощея.
— Рад тебя слышать, Максим, — Кощей действительно рад меня слышать по голосу.
— У меня вопрос.
— Всегда рад помочь. — усмехается. Хотя слышно, что занят. — Давай свой вопрос.
— Вильгельм Генрихович, мне нужно заклятие, которое формирует гулей. То, которое он передаёт при укусе другим существам.
— Максим, неожиданно. Понимаешь, такое знание опасно, тебя зачистят, и даже не посмотрят на твою полезность. Да и у меня нет такого. Я же не некромант. Некромант был мой создатель. Но и он, насколько я помню, таким знанием не блистал.
— Возможно, но мне нужно хотя бы направление поисков.
— Зачем тебе, Максим?
— Скажем так, есть шанс, что это решение нашей проблемы с чужими. Потому что с некромантами мы знаем, как воевать. А как воевать с тысячами или с несколькими тысячами магов-чужих, мы не знаем.
— Откуда такие числа? Мы вроде бы не так давно это всё обсуждали. Разница на порядки.
— Боюсь, что кроме вас, я особо никому это и сказать не могу. Просто потому, что не поверят. А проверить сейчас очень сложно. В Африке сейчас огромное Гнездо, там тысячи особей, и каждая из них, считайте, не маг, но близок к тому, чтобы быть опасным для любого человека. Даже мага. Даже рабочие особи. Там их очень много, на километры, на десятки километров вокруг. Шансы на то, что я смогу убедить императора, или достаточное количество людей для интервенции на другой континент, скажем так, около нуля. Даже если я смогу убедить императора в опасности.
— Что мы можем сделать?
— Сейчас? Мы можем только всего лишь на это посмотреть. Никто нас ни через проливы без войны, ни через Средиземное море без той же войны не пустит. Да и сколько мы людей можем перекинуть? Не так чтобы много.