-Ладно! Давай сюда, отец! Уходи, быстрее отсюда! – Яровой повернулся к нам. – Юсупов! Возьми себе. В случае чего – ты ответственный за поддержку… серебром. – Я взял свёрток с заточенными серебряными вилками, ложками и ножами, и засунул его в рюкзак. – Отец, как нам понять, что именно храм над нами?
- Там колонна будет стоять! Мерзкая, грязная, возле неё свет будет другим! Всё будет в крови. – Старик говорил это с явным отвращением.
- Отец, ты нам скажи, как в храм попасть! Время уходит, пойдём не по графику и всех упустим! – К старшине Иванову присоединился лейтенант Яровой, который явно терял терпение.
Я не был таким жёстким скептиком, как старшина Иванов. В деревнях вообще народ суеверный. Истории про домового, дворового, баенника, лешего, ведьм и всяких других чертей, очень часто рассказывались молодёжью вечерами, возле костра. Не думал я, что нечисть встречу в этот вечер, но какое-то вязкое чувство ненормальности происходящего не покидало меня.
Мы пробирались по тоннелю, освещая путь жёлтым светом ручных фонарей. Шли мы долго и осторожно, постоянно прислушиваясь к любым шорохам. Был один самый важный вопрос: будет ли охрана на входе тоннеля или нет? Начало полноценного боя нужно было оттянуть как-можно дальше, если до захвата офицеров СС прибудет подкрепление, то группа прикрытия останется на верную смерть.
«Если надо, то дадим такой бой, что они на долго запомнят» - сказал я себя тогда.
Тёмный тоннель, сделанный для возможности выхода из города при осаде, был грязным, мокрым и никак не хотел заканчиваться. В этом есть какая-то особенность темноты, ночью любая дорога кажется длиннее, чем днём.
Мы сразу поняли о чём говорил старик. Точнее, я осознал смысл слов старика, про остальных ничего сказать не могу, не спрашивал.
Сначала мы услышали звуки – мучительные крики людей, перемешанные с командами, и пьяным смехом. Нужно было торопиться, чтобы успеть спасти хотя бы кого-то из пленных людей. Впереди шёл Яровой с ручным фонариком, который, в какой-то момент, осветил увеличение коридора. Я, вместе с остальными бойцами, подходил к тому месту, где встал лейтенант Яровой и освещал открывшийся ему зал. Мы услышали резкий запах крови в воздухе. Запах, который ни с чем и никогда не перепутаешь. Моё обоняние было не единственным органом чувств, задетым в тот момент. Я почувствовал, как по моему телу бегут мурашки, хотя температура была достаточно комфортная. Всё пространство вокруг было похожим на слегка вибрирующий сгусток воздуха, плотного, осязаемого воздуха. Я не понимал, что происходит, но знал одно – действовать нужно было быстрее. В открывшейся нам зале находилось что-то очень странное и пугающее, настолько пугающее, что я услышал, как несколько бойцов шёпотом вспомнили Всевышнего в молитвах.
Посреди бассейна, заполненного кровью, стояла колонна, исписанная мерцающими рунами, которые, в свете фонаря, двигались на подобие черных червей. Колонна уходила вверх, в потолок, откуда по ней лилась кровь совершенно невинных людей, сопровождаемая уже отчётливыми криками и немецкой речью. Яровой осветил помещение, и мы увидели лестницу, ведущую наверх, в храм. Подниматься нужно было быстро и аккуратно, чтобы не спугнуть «дичь», но наши старания были напрасны. До двери в храм оставалось несколько метров, когда мы услышали крик на немецком, выстрелы из автомата, за которыми последовали выстрелы из пистолета. Следом послышался топот нескольких пар сапог и диалог на немецком, который я попытаюсь тебе передать:
- Господин оберфюрер! Что случилось? – Голос был явно встревожен.
-Всё в порядке, унтерштурмфюрер. Нам бросить этих в общую кучу? – Вопрос оберфюрера был направлен явно не унтерштурмфюреру.
-Нет! Только штурмбаннфюрера! Мне не нужны тут проявления милосердия! Это может помешать открытию Врат или проходу через них!!! – Третий голос был явно в ярости. – Уберите эту мягкотелую мерзость!
Тут же послышались шаги и шорканье трупа, который тащили по земле.
- Врата откроются через двенадцать минут, было бы неплохо закрыть двери храма и оставить нас одних. – Предложение исходило от третьего.
- Если вы думаете, что я останусь тут без охраны, Ашхуна, то вы сильно ошибаетесь! Нам нужна сила, которую вы обещаете, и становится заложником в ваших руках я не намерен! – Голос оберфюрера был надменным и жёстким, он явно чувствовал себя хозяином положения.
«Ашхуна? Болгарин, наверное!» - Так я тогда подумал, но чуть-чуть ошибся.
- Хорошо, господин оберфюрер. Я предлагаю оставить охрану тут, но дверь в храм должны быть закрыты. Если уж один из ваших солдат не выдержал этой картины, то дальнейшее действие может повлечь некоторые изменения в сознании остальных. Вам же не нужны обезумевшие солдаты, которые будут бежать с криками по улицам осаждённого города.