-Унтерштурмфюрер, заприте дверь в храм. Остальным уйти в другую комнату. – Скомандовал оберфюрер.
-Зачем же в другую комнату? Пусть идут в подвал! – Голос у Ашхуны стал сладким. Яровой дал нам команду приготовится.
-В подвал? Туда, куда стекает вся кровь отсюда? Я не знаю, какую игру вы ведёте, Ашхуна, но если вы решили, что в Вермахте служат идиоты, то очень сильно ошибаетесь. Я не первый раз участвую в различных ритуалах, поэтому охрана останется недалеко от меня! Все идут в соседнюю комнату и не выходят без моей команды! – Мы услышали, как солдаты двинулись в противоположном направлении, и приготовились к атаке на всех находящихся в храме. Все диалоги в храме сопровождались стонами и криками умирающих пленных людей.
Дверь захлопнулась, тут же Яровой и Иванов дали команду к нападению на врага. Мы выскочили из прохода в подвал, каждый знал, что ему нужно делать. Пять человек перекрыли выход из комнаты и начали его баррикадировать, все остальные бежали к офицерам СС, наведя на них оружие.
Храм этот не был похож на место, где люди молились Всевышнему, скорее это было место, где Сатана нашёл своё пристанище. Освещением служили многочисленные свечи, расставленные по всему периметру главного зала. Посреди огромной чаши, находящейся в центре, стояла колонна, которую мы видели в подвале, точнее её вершина. В самой чаше лежали трупы пленных советский людей, с многочисленными ранами, нанесёнными ножами. Один из трупов был одет в форму офицера СС, на груди его краснели четыре раны от пуль, а в руке был зажат окровавленный нож. Видимо
кто-то из солдат не выдержал того, что людей забивали в храме, как скот, и расстрелял штурмбанфюрера. Кровь стекала в центр чаши и уходила вниз по стволу колонны.
На ближнем к разведчикам краю чаши стояли трое. Седой оберфюрер выглядел, как обычный, мужчина лет пятидесяти пяти, только образ его дополняла чёрная форма, слегка оттянутая вниз животом и бритва – опаска, которая, как и весь оберфюрер, была в крови.
Вторым был штандартенфюрер лет сорока, явно жаждущий повышения, и от этого оказавшийся с ножом в руках возле своего начальника. Почему я решил, что он жаждет повышения? Да потому, что таких видно издалека, и обычно, они оказываются замешаны в самых грязных делах начальства. По лицу его было видно, что вся эта мерзость ему не нужна, но преданность нужно как-то доказывать, чем он и занимался, стоя на краю чаши с ножом в одной руке и молодой девушкой, с перерезанным горлом, в другой. Она стояла на коленях и жить ей оставалось несколько секунд, кровь фонтаном била из шеи.
Самым интересным был третий персонаж. Высокий, с широкими плечами блондин, на вид лет тридцати пяти, с холодными, звериными глазами. Одет он был в красный широкий кафтан, опоясанный чёрным поясом. Он него исходила мощь, которую я чувствовал, стоя в десяти метрах, и оказываться ближе я никак не хотел.
Все трое повернулись в один момент, тут же лейтенант Яровой, с вскинутым автоматом подскочил к ним и сказал:
-Руки вверх! Теперь вы наши пленники! Если будете делать то, что мы говорим, то доживёте до рассвета. – Всех троих окружили шесть солдат, остальные рассредоточились по главному залу и баррикадировали вход в храм. В тот момент всё шло, как по маслу, лучше не придумаешь.
-Врата открываются! – Ашхуна выкрикнул это громко, а через секунду все, кто находился в храме поняли о чём он говорит.
Колонну в центре чаши начало трясти от переполняющей её энергии, а пространство вокруг темнело на глазах, хотя я видел, что свечи горели с той же силой, что и раньше. Мы почувствовали присутствие другой силы. Силы до того момента невиданной.
-Убейте их!!! Теперь вам ничего не страшно!!! Вы будете бессмертны!!! – Ашхуна выкрикнул это и бросился на одного из солдат. В один момент все, кто находился в зале, бросились в атаку.
Оберфюрер тоже кинулся в атаку, но был остановлен молниеносным ударом приклада в подбородок. Штандартенфюрер видел на чьей стороне преимущество и попросту поднял руки, но всё равно получил свою порцию приклада.
Самым ужасным было то, что Ашхуна начал преображаться на глазах: его глаза стали красными фонарями с черными зрачками, всё лицо и тело покрывалось чёрной шерстью, на голове вырастали рога, на пальцах рук прорывались когти, похожие на небольшие ножи. Он впился огромными зубами в шею одному из бойцов и одним движением головы отбросил его в сторону чаши. Боец, который стоял с другой стороны от него ударил со всей силу прикладом в спину чудовище, но Ашхуна, казалось, не чувствует боли. Рогатый развернулся, улыбнулся полоснул огромными когтями по горлу солдату. Кровь хлынула во все стороны, разведчики смотрели ровно секунду на то, как тела их товарищей падают в общую кучу трупов и, одновременно, вскинули своё оружие. ППС калибра 7.62 не оставил бы и мокрого места от человека, но Ашхуну только трясло под шквалом пуль, пронзающих его тело. Чудовище улыбалось. Улыбка, которая не предвещала нам ничего хорошего.