-Не надо мыслей, Алексей! Мы придерживаемся строгого плана, любое отхождение от которого будет означать полный провал. Мы сейчас не бегаем по Ближнему Востоку, вылавливая злых, в шлепках и с РПГ. Если что-то пойдёт не так, то Ашхуна откроет Врата. Будет, как в той песне: «И тогда, наверняка, вдруг запляшут облака…» Я сомневаюсь, что мы с тобой больше минуты протянем, если кто-то серьёзный придёт с Тёмной Земли к нам.
-Понял я, понял. – Переубедить Лёху всё равно тяжело. - Выслушать мою идею тебе всё-таки придётся, Тагир. Лёха рассказывает о своих дополнениях в план.
-Неплохо! Осуществимо? – Устроить такую жесть, станет очень дерзким ходом.
-Да. Причём времени может понадобиться меньше на подготовку. Ладно, пей там своё деревенское молочко, а я буду делом заниматься. Ориентируйся, что через два дня я приеду за тобой, на третий готовим штурм. До связи.
-До связи, Лёха.
Тагир бросает и трубку. Мысли том, что он привёл в свой дом Тьму, не хотят его покидать.
-Теперь ничего не поделаешь! Я привёл, я и отведу! Другого пути нет. - Он встаёт из-за стола, закрывая сундук. Тагир хочет есть. Всё-таки придётся подняться в дом и пожить там пару дней.
Самый добротный и ухоженный дом становится рухлядью, если в нём не живут люди. Может человек питает его своей энергией, а может все дело в том, что люди отапливают своё жилище.
Тагир проходит по запустелым комнатам, уже подгнивающего дома, и думает, что как он халатно относится к наследию своих предков. Этот не только дом дедушки Саида и отца Тагира, это дом и его прадеда, который построил его для своей многочисленной семьи. Дедушка Саид говорил, что восстанавливал дом после войны. Он считал его очагом своей внутренней силы, силы его предков. Сейчас Тагир понимает о чём говорил дед, дом является хранилищем духа дедов и прадедов, кровь которых закипает в его жилах в схватках с врагом.
Тагир подходит к своему любимому месту сна в снежную зиму – русской печи. Родной дух и душевное тепло, растёкшееся по нутру Тагира, не смогут выветрить даже года. Правда всё перемешалось с запахом затхлого воздуха и гниющего дерева, но, как бы то ни было, остаётся родным. Нужно аккуратно проветрить помещение, местным не стоит знать, что в доме кто-то есть. Электричество давно отключено, вода тоже перекрыта. Топить печь глупо, поэтому Тагир съедает банку хорошей, говяжьей тушёнки и заваливается спать в спальном мешке, найденным в том же самом месте, где его всегда хранил дедушка Саид.
Давно Тагир не спал таким глубоким сном, наполненным положительных эмоций, хотя сути снов он и не помнит. Дом – есть дом. Надо было приезжать сюда почаще после похорон дедушки, но противостояние, начатое юным разведчиком, теперь кардинально изменило жизнь Тагира. Хотя, чего уж греха таить, вся эта война с чужими ему нравится.
Чудовища, другие миры, Свет и Тьма, как же всё это ему интересно. Жаль только невинных людей, особенно детей, которых убивают такие же люди по научению или обману чужих. Вот это Тагиру и нужно остановить в первую очередь. Как? Да по обстоятельствам! Не бывает так, что Зло всегда побеждает, всегда у руля, всегда на шаг впереди, всегда больше знает и имеет. Раз уж наша планета до сих пор не во власти Тьмы, значит есть сила альтернативная Ей. Это противостояние длится не один миллион лет, но все мы ещё дышим и развиваемся, а не прячемся, как зайцы, от вечно голодных детей Тьмы.
Тагир просыпается в самом прекрасном настроении духа и готов свернуть горы. Солнце весело пробивается сквозь щели в занавесках, и Тагир начинает неспешно подниматься, спешить некуда, значит можно устроить себе небольшие выходные.
Первым делом нужно сменить причёску. Где-то у дедушки были старые механические машинки для стрижки. Тагир находит их и пробует в руках – заржавели. Ничего, пострижёмся старым солдатским способом. Он аккуратно выходит во двор, так чтобы никто не видел его передвижений, набирает воды в ручье и возвращается к дому.
Тагир берёт старые ножницы и, оттягивая по одному пучку, начинает состригать свою причёску, над которой так старательно трудились стилисты. Он берёт покороче, чтобы стало удобнее всё сбрить под чистую. Проделывание этих манипуляций доставляет Тагиру огромное удовольствие. Жизнь под маской педика так осточертела, что он всё равно сменил бы личность, если бы не события последних дней.
-Ой, Кешенька, прощай! – произносит Тагир и гогочет чисто по-лёхински. Остро заточенное лезвие ножа медленно и аккуратно снимает слой мыльной пены, скрывающей подкрашенные волосы. Тагир даже немного подпевает и подсвистывает, когда видит в зеркале своё преображение обратно в мужика. Щетину на лице он решает не брить, для большей маскировки, хотя изменение скул всё равно отдалило его от прежнего образа.