***
Я сидела в своей комнате на кровати, обхватив руками колени, и чувствовала, как весь мой уютный, знакомый мир рассыпается на кусочки, словно ваза, которую уронили на пол. «Дзынь, дзынь, дзынь» — в ушах стоял звон прыгающих по полу осколков, и я совершенно не понимала, как смогу собрать их воедино.
О школе мэтрисс Шульц придется забыть, отныне мне прямая дорога в Распределитель, и один Источник ведает, чем это для меня закончится. Лиз, моя дорогая сестра, подруга, самый близкий мне человек.. с ней мне тоже придется расстаться. Демоны побери этот дар, я никогда о нем не мечтала. Не помню, сколько я так сидела, пока не поймала себя на том, что сжимаю в ладони висящий на груди медальон, поглаживая его большим пальцем — так я делала с детских лет, когда хотела успокоиться. Этот медальон носила мама — простенький, серебряный, с небольшим красным камушком и не очень ровными завитушками. А вот в то злосчастное путешествие она его не взяла. После их с папой гибели я надела его на себя и снимала лишь изредка. Так мне казалось, что мама ближе, что слушает меня и утешает.
Долго киснуть я не могла себе позволить. Знала, что внизу ма, па и Лиз переживают, хлопочут, пытаясь устроить мою ситуацию лучшим образом из возможных. Слышала, как па звонил по лонгофону, с кем-то разговаривал. Как ма тревожно его расспрашивала. Поэтому я заставила себя встать с кровати, умыть лицо холодной водой и спуститься вниз.
Меня встретили встревоженным молчанием. Ма сразу распорядилась принести мне большую чашку успокаивающего отвара и теплую булочку с джемом.
– Ох, милая, как ты? – обняла она меня и повела к стоявшему в гостиной креслу.
Лиз сразу пристроилась рядом и молча сжала мою руку.
– У нас есть для тебя новости, — ма выжидающе посмотрела на мужа.
– Да, Эмма, я переговорил с мэтрисс Шульц и мистресс Глостер, — при этих словах Лиз непонимающе посмотрела на Па («с Грымзой», - шепнула я ей),— и они подтвердили нашу раннюю с ними договоренность. С осени ты будешь учиться в лучшем отделении Маграспределителя, в пригороде Лиденбурга. Я поеду туда с тобой, чтобы помочь тебе устроиться.
Лиденбург. Это же так далеко! Я была в столице пару раз и запомнилась она мне суматохой, величественными строениями и пронизывающим холодным ветром с Виенны. С другой стороны, не все ли мне равно, где будет располагаться школа, раз рядом не будет никого знакомого?
Я равнодушно кивнула, соглашаясь.
– Мы будем приезжать к тебе на каникулах, – поторопилась подбодрить меня сестра.
Я удивленно на нее посмотрела.
— Ну, па сказал, что первый год воспитанников Распределителя не отпускают домой.
Наверное, сегодня уже был превышен тот предел плохих новостей, которые могли меня расстроить. Одной больше, одной меньше.
– Хорошо, – кивнула я, помолчав немного. – Когда нам нужно выезжать?
Ма растеряно переводила взгляд с меня на Па и Лиз.
– Через три дня, малышка, – па подошел совсем близко, помог подняться, а затем, как в детстве, посадил меня к себе на колени, гладя по голове. — Доберемся на цеппелине до Лиденбурга, а оттуда на паровике и до Далвертона доедем. Когда бы еще выбрались попутешествовать? Поговорим по душам с директором, осмотримся, и, думаю, окажется все не так страшно, как тебе сейчас представляется. Вполне возможно, что это, наоборот, принесет тебе ощутимую пользу. И я сейчас не только об исследовании твоего странного дара. Ты знаешь, как я ценю мнение мастера Брейди, вот кто умеет хорошо чувствовать людей. Разумеется, я беседовал с ним, чтобы узнать, как там дела у моих девочек.
Па хитро прищурился.
– Хотите узнать, что он о вас рассказал?
– Конечно! — Лиз сразу подобралась и затаилась, выдавая нетерпеливый интерес. Даже я, несмотря на уныние, не смогла противостоять любопытству и снова кивнула, теперь уже энергично.
Дядя Джим потрепал дочь по чуть растрепанным белокурым локонам.
– Он назвал вас «шкатулочками с сюрпризом». Знаете, были в свое время в ходу такие розыгрыши: дарили подарки, но так, что с первого взгляда и не поймешь, что же это такое. Протягивает, например, кавалер даме дешевую коробочку из тростника, бечевкой перевязанную,-- дама в слезы, коробочку с презрением отвергает, а развяжи она бечевку, увидела бы дорогое колье из бриллиантов. Ну вот, и вы таковы, по мнению Брейди — не то, чем кажетесь на первый взгляд.
На Элизабет посмотришь — как есть легкомысленная простушка, но присмотришься получше, а там очень прагматичный и основательный взгляд на жизнь, такую не проведешь, такая сама тебя в два счета переиграет.