– О, вот теперь я совершенно спокоен, – с непробиваемым лицом произнес он. – Есть все-таки на этом свете незыблемые вещи. Не беспокойтесь, падая в мои объятия, вы совсем не падаете в моих глазах.
Решив, что бесполезно ему что-то объяснять, я поскорее приняла вертикальное положение и постаралась придать своему лицу выражение безмятежности, несмотря на клокочущую внутри ярость.
– Всего хорошего, мист шут гороховый.
– И вам того же, воробышек… о, прошу прощения… мистресс воробышек, совсем запамятовал.
На этом мы и расстались.
Алисия уже ждала меня в условленном месте. Судя по довольному выражению лица и нетерпеливому притопыванию, встречи ее прошли удачно, и теперь ей хотелось скорее отметить это вкусной выпечкой.
Полакомившись, мы набрали еще печенья и разноцветных драже, чтобы иметь в своей комнате запасы сладостей на неделю и в ШРАМ вернулись только под вечер. Даже спать легли пораньше, утомленные долгими прогулками и разъездами.
Сегодня я вижу обрывки сновидений. Словно кто-то взял из синематографа пленку, нарезал на куски, перемешал их, стер половину, склеил в случайном порядке и все полученное решил продемонстрировать мне.
Мы снова сидим за столом в мастерской Лая.. Все напряжены до предела: Эд крепко, до побелевших костяшек, сжимает пальцы в замок, Тери опустил голову и отгородился ото всех козырьком сложенных пальцев, Рид стучит по полу каблуком, Лай… Лай торопливо роется в ящиках стола.
– Нам нужно что-то совсем простое, — приговаривает он, —лучше серебро.
– Что-то, что не привлечет внимания, — не поднимая головы произносит Тери
– Что меньше всего похоже на серьезный артефакт – это Рид.
– Мм.. кажется, вот это может подойти. – Лай что-то достает из недр ящика. Обрыв.
… мы передаем по кругу большую серебряную чашу. Каждый по очереди делает на ладони надрез обсидиановым ножом, собирает кровь в ладони, а затем выливает ее темным, почти черным ручейком в чашу.
Лай закидывает в чашу серебряную вещицу, Тери что-то бормочет, выливает туда что-то из колбы, Рид делает над чашей сложные пасы, на какой-то момент на руках и лице его проступают черные вздувшиеся вены, потом все проходит, но друг резко бледнеет, лоб его покрывается испариной. Он кивает и передает чашу Эду.
– Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда быть рядом. – Эд делает глоток из чаши и передает ее Риду.. Обрыв
– Все понимают, к чему это может привести? – Лай смотрит в глаза каждому по очереди.
– Мы все равно подохнем все по одному,— зло выплевывает Рид. – Тилль ни при каком раскладе не оставят в живых, я лучше повешусь, чем присягну этому уроду. А вы — он обратился к Эду , Тери и Лаю— сможете спокойно жить с этим?
Мне становится страшно. Не потому, что это может плохо для меня кончиться, — я уже смирилась с этим. А потому что из-за меня могут пострадать друзья.
– Вчера я слышал беседу деда с отцом, – глухим голосом говорит Тери, — они окажут ему поддержку.
Рид сжимает кулаки.
– А если нам сбежать? — предлагаю я. — Эд может набросить на нас иллюзию.
– Нас переловят как птенцов, — качает тот головой. — Моих сил не хватит, чтобы сделать пять настолько плотных иллюзий. и.. – он медлит, собираясь силами, — мой род тоже намерен примкнуть к нему..
Обрыв.
Последний глоток достается мне.
Я вынимаю из чаши окровавленный медальон на цепочке и одеваю его на себя.
Лай подталкивает к моей руке нож.
– Тилли, завершай.
Я беру нож, острием прокалываю подушечку пальца, жду, когда скопится побольше свежей крови и, прикладывая окровавленный палец к медальону, произношу, как договаривались.
– Выполняйте обещанное.
Обрыв.
Я резко просыпаюсь, сердце колотится как ненормальное. Рука сжимает мамин медальон. Я прихожу в себя.. Надо же, я так привыкла к медальону, что и во сне он со мной. Я вспоминаю кое-что еще. Тилли, Тилль. Вот и последнее имя.
Глава 8
Письмо Эммы к Лиззи
Лиззи, у меня потрясающие новости.
Но сразу я тебе о них не скажу. Можешь назвать меня занудой, но сначала тебе придется читать о моих обычных и скучных школьных событиях (не смей сразу смотреть в конец письма).
Как ты знаешь, уже почти два месяца я учусь в ШРАМе (так и вижу, как ты закатываешь глаза, прочитав эту фразу). И здесь принято выбирать себе дополнительные занятия по интересам. О первом своем занятии я тебе уже писала – я выбрала курс правоведения у мэтрис Фрейзер. А вот на этой неделе я записалась еще на одно. Никогда не угадаешь на какое именно. Курс истории, ты можешь себе это представить? О причинах этого выбора я напишу тебе когда-нибудь попозже, но можешь смело объявить об этом Джейн и другим девочкам, они точно удивятся.