Вот и поговори с таким... Я снова ощутила досаду. К тому же впервые за время этого неприятного разговора заметила, как неряшливо выгляжу: верхние пуговицы полушубка расстегнулись, медальон, который я носила на теле, лежит поверх полушубка; щеки, лоб и нос мокрые от растаявшего снега. Я торопливо прошлась ладонью по лицу, и, зажав медальон в руке, не отказала себе в удовольствии оставить последнее слово за собой:
– Надеюсь, слово вы держите лучше, чем извиняетесь.
– Уж будьте так уверены... воробышек.
– Вы опять? Извольте выполнять обещанное! – на этом я, наконец, удалилась.
И только пройдя пару шагов, заметила, что пальцы, сжимающие медальон, слегка измазаны кровью. Я приложила ладонь к носу — так и есть: небольшое кровотечение, следствие волнения. Со мной давно уже такого не случалось, хотя после гибели родителей бывало частенько. Хорошо, что никто не заметил, не хватало еще, кроме всего прочего, прослыть замарашкой. Как могла, на ходу привела себя в порядок. О возвращении на гору речи не шло. Меня до сих пор потряхивало от возмущения. Я решила пройтись по ярмарочным рядам, побаловать себя горячим угощением, а затем купить подарок Лиззи. Уже гораздо позже, дома, когда я рассказывала сестре о случившемся, и она, смеясь, спросила: « Он хоть был хорош собой?», поняла, что да.. хорош. Если бы не это обстоятельство, возможно, не было бы так досадно.
***
Вот так произошла наша первая встреча.
Сейчас же я сидела на яблоне, решая, что лучше: попытаться спрятаться за книжкой и надеяться, что меня не узнают, или вести себя естественно и делать вид, что это я его не узнаю.. Ну вот не помню. Забыла, и все тут. Эверт Диксон, надо же..
– Мист Степлтон, мы с сестрой приносим свои извинения за то, что воспользовались вашим садом без разрешения, но дело в том, что нам совершенно негде уединиться, – Лиз потупила взгляд , одновременно подавая мне знаки, мол, не спи, вступай в беседу. Но я снова раскрыла книжку и трусливо уткнулась в нее носом.
– Видите ли, Эмма у нас такая трепетная романтическая натура, а у вас такой красивый сад, – в отместку мне за этот саботаж протянула так называемая сестра.
Пришлось снова захлопнуть книгу и, наконец, взглянуть на молодых людей, пока Лиз не выставила меня еще большей дурочкой. Не очень глубоко уважаемый мною мист Диксон почти не изменился с зимы, только волосы его сейчас были аккуратно уложены, и вместо зимней форменной шинели на нем красовался дорожный костюм коричневых оттенков. Пока я все это рассматривала, означенный выше субъект внимательно разглядывал меня, видимо, силился вспомнить, где он меня видел. Презрительно хмыкнула. И тут же взгляд субъекта просиял:
– О, вот теперь я вас узнал. Счастлив вас снова видеть, воробышек, в более привычной вам среде обитания, — он обвел рукой крону яблони, на которой мы сидели.
– Не могу ответить вам тем же, — как можно сдержаннее постаралась произнести я, и поспешила объяснить ситуацию мисту Степлтону. — Нам уже приходилось встречаться с мистом Диксоном, и мы оба остались не в восторге от этой встречи.
Последний хотел было возразить, но почему-то передумал.
– Лиззи, кажется, нам пора возвращаться в школу, — обратилась я к сестре, которая с интересом смотрела то на меня, то на мужчин.
– Да, да, Эмма, ты абсолютно права, мы и так чересчур злоупотребили вашим гостеприимством, — кивнула она магам. – Вы не поможете нам спуститься?
Самая милая улыбка была отправлена молодому хозяину поместья.
– О, конечно, — быстро отреагировал тот с легким поклоном и, вежливо придерживая Лиз за талию, снял ее с ветки.
Диксон же, демона ему под одеяло, только вопросительно посмотрел на меня.
– Я справлюсь сама,— быстро сообщила я ему на всякий случай.
– Нисколько в вас не сомневался, – улыбнулся тот.
Получилось почему-то обидно. Тем не менее я быстро убрала книгу в карман платья и полезла вниз. Оставалось всего ничего – повиснув на ветке, встать ногой на хорошо знакомый сучок, и – вуаля, я внизу. Но именно этот момент выбрал вышеуказанный демонов сучок, верой и правдой служивший мне не один десяток раз, чтобы окончить свое существование. «Хрусь!» – и я, не удержавшись, падаю прямо на одного самодовольного типа. Тот, надо признать, вполне ловко меня подхватил и поставил на землю.
– Снова и пяти минут не прошло с момента встречи, а вы в моих объятиях. Вы слишком падки на меня, воробышек.
– Не смейте называть меня так! – я скорей отстранилась, уши и щеки мои пылали от злости и смущения.
– Не пугайте девушку, Эверт, она не привыкла к вашим шуточкам, — улыбаясь, произнес Степлтон. – Мисси Эмма, не принимайте близко к сердцу, Диксон отличный малый, но бывает излишне насмешлив.