Такой методичный человек, как мистер Эллин, не мог покинуть Клинтон-Сент-Джеймс, не убедившись, что полиция ведет поиски надлежащим образом и в присмотре не нуждается. Он уехал не «через минуту», как обещал, а рано утром спустя неделю. Я же осталась дожидаться в одиночестве.
Я убеждена, что на свете не существует картины, способной передать весь ужас одиночества, печаль, отчаянную, беспомощную, достигшую высшей точки. Если бы я могла нарисовать такую картину, на ней была бы изображена женщина, которая с горечью смотрит на свои пустые руки — руки, которые не качают ребенка.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Из-за густого тумана предыдущий поезд сошел с рельс, и мистер Эллин лишь поздно вечером сумел добраться до станции, находившейся в получасе езды от Грейт-Парборо, куда рассчитывал попасть засветло. Но его ждала еще одна задержка: когда он вместе с четырьмя своими попутчиками направлялся к выходу, их обогнала высокая молодая женщина, которую сопровождал носильщик с чемоданом. Она впрыгнула в наемный экипаж, резким голосом отдала приказ вознице, тот взмахнул кнутом, и лошади рванули с места. Вслед неслись тщетные возгласы изумленного носильщика, а все пассажиры онемели от неожиданности. Впрочем, не все. Исключением была пожилая дама, жительница Грейт-Парборо, которая тут же принялась сердито порицать дерзкую захватчицу маленького омнибуса, способного, в случае надобности, вместить шесть человек.
— Бейтсон вернется скоро, мэм, как только отвезет мисс Чалфонт в Холл, — вот единственное утешение, которое мог предложить носильщик.
МИСС ЧАЛФОНТ! Начало не сулит успеха моей миссии, подумал мистер Эллин.
— Почему она так поступила? — жалобно спросила одна из пассажирок.
— Почему? — воскликнула пожилая дама. — Почему! Милая моя, если бы вы жили в Парборо, вам бы не пришло в голову спрашивать, почему Эмма Чалфонт так поступила. Все мы, здесь живущие, вынуждены терпеть ее выходки. Ей представилась возможность добраться до дому быстро, и не в набитом омнибусе, который еле тащится, а одной, и поскольку она высокомерна и эгоистична, она так и поступила, зная, что Джо Бейтсон в ее руках мягче воска. Какое ей дело, что нам придется целый час дожидаться на холоде его возвращения?
Вежливо обратившись к пожилой даме по имени, — как оказалось, ее звали миссис Тидмарш, — носильщик сообщил, что в большом зале ожидания зажжен камин. Туда-то она и направилась, не забыв посоветовать своим товарищам по несчастью ни в коем случае не давать мистеру Бейтсону ни фартинга сверх положенной платы, как бы он ни раскаивался и какое бы усердие ни выказывал, укладывая и снимая их багаж.
Как только все расселись, стало очевидно, что миссис Тидмарш горела желанием выложить все, что ей известно о мисс Чалфонт; от чего, однако, благоразумно воздерживалась до тех пор, пока не выяснила, что из четырех ее попутчиков трое задержатся в гостинице Парборо лишь до утреннего омнибуса, а четвертый — путешествует по здешним местам. У него есть дело в Парборо (он не уточнял, какого свойства), на которое, по всей вероятности, завтра потребуется некоторое время. Миссис Тидмарш, уверившись, что слушатели не смогут передать рассказанное объекту ее нападок, приступила к повествованию. Она не подозревала, соперничая со Старым Мореходом, воспетым Кольриджем, что, во всяком случае, одного из слушателей она приковывает к месту и без помощи горящих глаз и цепкой руки. Для мистера Эллина томительный час ожидания пролетел мгновенно.
Миссис Тидмарш начала свой подробный рассказ с того, что владельцы Парборо-Холл, пожилая супружеская пара, дед и бабушка мисс Чалфонт, лет двадцать назад взяли опеку над своими четырьмя внуками, мать которых к тому времени умерла, а отец женился вторично. Затем последовала изобиловавшая красочными деталями история стремительного бегства на катафалке от мачехи, которая (миссис Тидмарш явно преувеличивает, но я цитирую ее фразу без изменений) «была хороша, как картинка, и всего семнадцати лет от роду». Дедушка и бабушка были рады беглецам и слишком баловали их — они не одобряли второго брака их отца, который, по мнению миссис Тидмарш, поступил весьма неразумно, позволив им навсегда остаться в Парборо-Холл.