-Елена Николаевна, доброе утро! – Внизу, в холле стояла наша экономка Дарья Никитична. На вид женщине было около шестидесяти, но точный возраст я не знала. Никитишна, как мы мило зовём её дома. Бывшая экономка в доме родителей Жени. Сюда она перешла сразу после свадьбы. И чует моя правая пятка и левая почка, не просто так. Явно Марта Юрьевна нарочно это сделала, чтобы за мной был глаз да глаз.
-Доброе. – Выдохнула я. Но как бы там ни было, Дарья Никитична никогда не относилась ко мне плохо. Всегда добрая, приветливая, она часто учила меня готовить разные изыски, к коим я не была приучена. Даже её появление в доме поначалу вызывало у меня отторжение. Я старалась ей больше помогать, но в итоге напоролась на серьёзный разговор с мужем. Женя сказал, что это её работа, и она не просто так здесь находиться. Дарья Никитична зарабатывает деньги. И, скажу я вам, не малые деньги.
-Завтрак подавать?
-Да, конечно. – Я растянула губы в улыбке.
-Елена Николаевна, вы заболели? Плохо выглядите. Может, вызвать врача? – Кроме Никитишны в этом доме никто не видит моего реального состояния.
-Нет, ничего страшного. Просто плохо спала.
Привести себя в божеский вид оказалось делом довольно-таки трудным. Лицо всё равно выглядело осунувшимся и болезненным. Вся я какая-то несуразная. И понимая всю тщетность попыток выглядеть по-человечески, я достала из туалетного столика свою косметичку. Минут через пятнадцать я сидела в шоке, обалдевая от того, как женщину меняет косметика! Конечно, у меня не боевая раскраска, всего лишь подвела немного глаза, накрасила ресницы и скрыла следы усталость. Но этот минимум на мне раскрылся совершенно потрясающе! Даже не особо выразительные серо-голубые глаза, будто стали ярче и делали весь образ очень нежным и свежим.
Думаю, что под мой новый имидж старая одежда будет смотреться нелепо. На улице было ещё довольно тепло, всё же бабье лето, поэтому я остановила свой выбор на черных узких джинсах, бежевой шёлковой майке в бельевом стиле и красивом, приталенном жакете серо-коричневого цвета. Отлично! Волосы собрала в высокий конский хвост, обулась в полусапожки и, схватив сумку и телефон, выпорхнула из спальни.
-Как вкусно пахнет! – Я повела носом, когда вошла в кухню, где был накрыт завтрак.
Никитишна обернулась. Её рабочая улыбка медленно сошла на нет, глаза округлились, словно совиные, а брови поползли наверх.
-Ну как я тебе? – К Никитишне я относилась как к бабушке. И сколько раз я просила называть меня Алёной и на «ты», но как об стенку горох. Спросила у неё разрешения, можно мне к ней обращаться не официально, на что получила дружественную теплую улыбку.
-Алёнка! – Выдохнула она. – Такой я вас уже давно не видела. – И вроде радостно, но в тоже время грустно.
Да, наряжаться я перестала давно. Удивительно как ещё помню, что и куда наносить, как держать кисточку и красить ресницы! По глупости решила, что раз я замужем, то муж будет любить меня любой. Ага, щаззз!
Быстро расправившись с завтраком, я от всего сердца поблагодарила Никитишну и выплыла из дома. На работу я едва не опоздала. Пока стояла в пробке, написала Старцевой, что задержусь.
Но дело в том, что меня отказались впускать в редакцию. Вернее, в бизнес-центр, где собственно это редакция и находилась. Но судя по тому, что к нам приехал инвестор, в скором времени мы можем переехать в свой офис.
-Предоставьте документы. – Спокойный, холодный тон охранника меня несколько обескуражил.
Я вытащила пропуск, протянула его ему, а также, вдобавок, преподнесла паспорт.
-Неужели косметика и одежда так сильно меняют человека? – Удивилась я.
-Елена Николаевна, приносим вам свои извинения, не признали!
Мне возвращают мои вещи и я, наконец-то, захожу в лифт. Где-то на двенадцатом этаже, кто-то вошел в лифт, я тем временем капалась в телефоне.
-Я раньше вас не видел в редакции. – Донёсся до моих ушей знакомый голос. Подняв голову, я наткнулась на недоуменное выражение лица Диего.
-Что вы говорите? – С насмешкой произнесла я.
Звук колокольчика оповестил нас, что мы доехали до пункта назначения. Двери лифта разъехались, и я уже направилась на выход, как вдруг сеньор Крисперо схватил меня за запястье, втащив обратно. Железный ставни сомкнулись, отрезая мне путь на свободу.