-Об Эмме. Ты её любишь? Скажи, только честно. – И зачем я себе душу рву? Неужели и так не понятно?
-Я не могу сказать, что я успел её полюбить. – Макс смотрел мне в глаза. Мы говорили, будто о посторонней девушке. – Я же её совершенно не знал. Возможно, пообщавшись с Эммой подольше, я бы может быть и испытывал к ней какие-то глубокие чувства. Но, Алёна, я заранее знал, что это ты. И знал, что этой девушки не существует.
-Но почему она так нравится мужчинам? – Я хлюпнула носом. До костей начал доходить зловещий холод. И это при том, что я стою на подогреваемом полу!
-Ты сама сказала мне как-то, что Эмма всего лишь иллюзия. – Я кивнула. Макс заправил мокрые пряди за ухо и начал медленно выжимать полотенцем волосы. – А иллюзии могут принимать абсолютно любые формы. Вплоть до наших грёз. Эмма была, - Максим сделал упор на последнем слове, что означало, что для него Эммы больше не существует, - лишь мечтой. Таинственной и недосягаемой. Именно осознание этого и делало её такой желанной. Не внешность, как ты можешь подумать, а её загадочность. Девушка появлялась неожиданно и также неожиданно для всех исчезала, оставляя после себя лёгкий привкус надежды. Для серьёзных отношений она совершенно не годиться. – Восклицает Полтавченко, накидывая на моё тело теплый халат. – Иллюзия недолго существует в реальности. Сними бельё, оно мокрое. – Напомнил мужчина, выходя из ванной комнаты.
Словно под внушением я сняла лифчик и трусики и застирала их в раковине.
Выходя из ванной, я обратила внимание, что за окном уже темно. Часы в коридоре показывали начало третьего ночи. Я спустилась на первый этаж, не включая свет, прошла из холла на кухню. Вот он, мир волшебства! – Холодильник!
-Есть, чё пожрать? – Почесав пузо, я шмыгнула и начала рыться.
Я выгребла оттуда какую-то нарезку, батон, банку шоколадной пасты, которую на самом-то деле не особо люблю, йогурты и солёные огурцы. Сделав себе что-то наподобие бутерброда, я налила в стакан холодный чай с лимоном и была такова.
Обошлось малыми потерями. Я настолько сильно обожралась бутербродом, что в желудке не хватило места для сладкого.
Вернувшись в комнату, я плюхнулась в халате на кровать и тут же заснула. Чувствую, утром моя совесть выйдет из отпуска и мне будет ооой как стыдно!
И как это обычно бывает, я проспала! Подскочив на кровати, я с удивлением обнаружила, что волосы не до конца просохли, а на сушку феном у меня не было времени. Плюнув на это, я затянула волосы в пучок на макушке, умылась и припудрила мятое лицо. Это мне ничего не дало. Девчонки, пудра мятое лицо не убирает! Переоделась в черные джинсы, молочный свитер-травку, я посмотрела в зеркало.
-Покойники и то лучше выглядят! Господи, меня будто пожевали и выплюнули. – Но делать было нечего, я вызвала такси, собрала сумку, и на ходу натягивая зимние кроссовки, выскочила на улицу, не застегнув пуховик.
Снег. Вот, что я увидела в конце октября. Снег. На подъездной аллее, на ещё желтый деревьях, везде снег. Я говорила, что ненавижу зиму и холод? Но больше всего я ненавидела снег! Это два часа он будем белым и пушистым, а потом пойдут люди, и вместо красоты вы увидите черное месиво!
Таксист уже прибыл. Хоть в этом мне повезло. И пока я ехала на работу, обнаружила в своей сумке классную женскую штуку – косметичку!
Стерев остатки дурацкой пудры, я скрыла свои трупные синяки под глазами, накрасила ресницы тушью, добавила хоть какой-то признак на щёчки, что я живая, а не ходячий труп. Когда я увидела, что в моей сумке лежит темно-сливовая помада, я обалдела. Но делать нечего, как говориться, что имеем…
И мне просто невероятно повезло нанести помаду ровно! Посмотрев в зеркало, я поняла, что мне очень шло! Голубые глаза как-то ярче заиграли на таком контрасте.
-Вы очень красивая девушка. Даже и без макияжа. – Произнес водитель такси, миленький парнишка. Я улыбнулась и оплатила поездку.
На лифте я поднималась…долго!
-Ну, вы издеваетесь?! – Шипела я рассерженной кошкой. А лифт, будто нарочно ехал ещё медленнее.
Когда створки отворились, я выскочила в холл и застыла. Весь коллектив замер у закрытых дверей главного редактора.
«На хана?» - Пронесло у меня в голове.
Налетела на Кирилла, который нёсся передо мной, как танк. Напролом!
-Прости, прости! – Каялся парень, будто я священник.