-Нет. – Я почему-то была уверена, что он просто латентный шизофреник. – Откуда ты узнала это?
-Мы были на его похоронах. – Вдруг ответил папа. Я была просто в шоке от услышанного. – Его мамашка, та ещё психопатка, накинулась на нас, обвиняя, что мы убили её сыночка. – Папа отзывался об этой семейке с крайним раздражением.
-И что? Что ты от неё ожидал? – Я характером пошла в отца. Меня разозлили его слова. Я прекрасно могу представить, какого было выражение лица Марты Юрьевны. Не удивлюсь, если она ещё и проклинала меня и жалела, что вместо её сына, в могиле гнила не я.
-Но это нам рассказал его отец. У них был в семье один несчастный случай. С дядей Жени. – Мама как-то резко заткнулась. Будто бы рассказала то, что говорить было нельзя.
-А дальше? Что произошло? – Спросила я.
-Давай мы, потом об этом поговорим. Сейчас тебе лучше отдохнуть. – Папа тоже быстро сложил всю тему, и сколько бы я не старалась, растормошить родителей я не смогла.
Мне принесли еду и я впервые, не опасаясь за своё здоровье, поела. Оказалось, что выстрел прошёл сквозь легкое. Я едва не захлебнулась собственной кровью. Повезло, что клиника, в которую меня привезли, находилась очень близко и меня откачали.
(Наутилус Помпилиус - Девушка по городу гуляет босиком; Крылья)
Перелом был не такой страшный, всё же это большеберцовая кость.
-Давай ты на новогодние праздники домой поедешь? Тебе всё равно ещё долго восстанавливаться. – Предложила мама, помогая мне с едой. Ложка не держалась в слабой ручке.
-Наверное, ты права. Стоит сменить обстановку. – Мама занесла ложку к моему рту и тут же в палату врывается Егор Владимирович и Вика.
-Господи, какое счастье, что ты жива! – Выдыхает шеф, сквозь слёзы меня рассматривая. – Убил бы эту скотину.
-Добрый день. – Поздоровались мои родители, вставая лицо к боссу.
-Мам, пап, это мой шеф, Егор Владимирович. Он главный редактор журнала.
-Очень приятно познакомится. – Папа пожал руку главреду.
-У вас замечательная дочка! – Похвалил меня Егор Владимирович.
-А ты чего стоишь?! – Я посмотрела на Старцеву, которая стояла, словно неприкаянная и хлюпала носом.
Вика подскочила ко мне и сжала в объятиях.
-Эй, погоди, задушишь! – Захрипела я.
-Как же я испугалась! Когда нашли твою обгоревшую машину с каким-то неопознанным трупом в машине! Мы все думали, что он убил тебя! – Рыдала Вика, а её волосы щекотали мне ноздри.
-Я сейчас чихну. – Предупредила я, и Вика тут же отстранилась.
В палату вошёл ещё один человек. Правда. В этот раз это был врач. Увидев такое количество посетителей, он шикнул на всех и предупредил, что больше двух людей не пускают. Что здесь за проходной двор!
В итоге и родителям и шефу с Викой, всем пришлось уйти. Но они обещали вернуться!
А я чувствовала себя очень странно. Пока меня осматривал врач, я тупо рассматривала палату.
-А кто оплачивает мое здесь присутствие? – Спросила я, когда доктор прослушивал мои легкие стетоскопом.
-Теодор Бомон де Бриенн. – Коротко ответил врач, продолжая экзекуцию.
-А где он сам? – Сердце внезапно запнулось.
-Мистер Бомон отслеживает ваше состояние из Лондона. Он уехал сразу после того, как мне сообщили, что вы пришли в сознание. – В том же тоне робота ответил врач, и я едва не расплакалась.
В принципе, что ещё ожидать? Я сама прогнала его.
«Но попрощаться то со мной он мог, чай не инвалид!» - Про себя возмутилась я.
-Он не передавал мне ничего? – В сердце теплилась надежда, что просто врач несговорчивый и Тео точно оставил послание.
-Нет. – Легкое пронзило острой болью.
«Я сама в этом виновата. Сама его оттолкнула. Всё равно спасибо, что спас. Что вообще приехал за мной». – Успокаивала я себя как могла.
Я провалялась в клинике три дня. Хоть ко мне каждый день приходили и шеф и Вика и родители, я чувствовала себя здесь только хуже. Полтавченко пришёл утром следующего дня. Я была рада видеть Максима.
-Привет болезным! – Хохотнул мужчина, заходя в палату. – Раз ты больше не серого цвета, значит тебе лучше. – Пожалуй, он единственный человек, который не спросил, как я себя чувствую. А то честное слово, уже оскомину на зубах набили.