Толстенький коротышка (даже по меркам лепреконов он казался невысоким) с темными волосами и голубыми глазами, одетый во франтовской костюм, разумеется, зеленого цвета жизнерадостного оттенка молодой травы, выглядел вполне дружелюбно, и Эмма надеялась, что его симпатии будут на ее стороне. Рыжеволосая же женщина в длинном серо-зеленом платье, напротив, имела довольно суровый вид: колючий взгляд зеленых глаз ощупывал Эмму с головы до пят, задержавшись подольше на башмаках.
Третий старейшина – очень худой пожилой мужчина с седыми волосами и выцветшими карими глазами, одетый в нечто, напоминающее простыню, причудливо обернутую вокруг тела и прихваченную брошью тонкой работы (о, будь я в тот момент рядом с Эммой, я бы, конечно, сообщила ей, что причудливая брошь зовется фибулой, а суд завершится вовсе не так, как она предполагает, стоя сейчас перед четырьмя старейшинами разной степени суровости).
Последняя старейшина – симпатичная блондинка лет тридцати - очень плохо согласовалась с представлениями Эммы о старейшинах. Лепрекониха имела вид смешливой девушки, готовой в любой момент залиться звонким смехом, это подтверждали тонкие морщинки вокруг ее глаз, а слегка прикушенная полная нижняя губа наводила на мысль о том, что от неподобающего поведения даму сдерживают только фарфоровые зубки, придерживающие розовую плоть. Короткое светло-зеленое платье также не добавляло старейшине солидности.
- Приветствуем тебя на нашем суде, душечка, - поздоровался старейшина-франт. – Меня зовут Дейо и я один из судей, как ты, наверное, догадалась. Как добрались?
- Мне кажется, сейчас не самый подходящий момент для светских бесед, - сурово заметила рыжеволосая женщина. – Я старейшина Миррен и должна заметить, что ты совершила тяжелый проступок.
- В былые времена за подобное человека отдавали фейри на десять, а то и двадцать лет, - поддержал ее мужчина в простыне (которая, разумеется, не была простыней).
- Кольпрен, не пугайте девушку! – укоризненно прощебетала ему последняя старейшина. – Уверена, она и так уже в ужасе. Меня зовут Дезире, - ласково сказала она Эмме. - Не бойся, милая, мы во всем разберемся.
- Преступница должна трепетать перед законом и старейшинами, - не желал уступать Кольпрен. – В былые времена люди и подумать не могли о том, чтобы ходить по нашим полянам и топтать шемрок. Нас уважали! К нам относились с должным почтением.
- Довольно, - остановила поток сетований Миррен. – Мы здесь не для того, чтобы предаваться воспоминаниям, мы здесь, чтобы судить эту девушку и вынести ей справедливый приговор.
- А что эта бедняжка натворила? – изумился Александр. – Она производит впечатление законопослушной особы. Вы уверены, что не ошиблись?
Старейшины уставились на Александра с любопытством.
- Вы ведь прибыли сюда с этой девушкой. Дервла доложила, что ты и твой друг путешествовали вместе с ней и не пожелали покидать ее в беде. Нас дезинформировали? – строго спросила Миррен.
Лицо ее не выражало ничего кроме вежливого интереса. Словно она хозяйка дома, которая выслушивает от гостя одну и ту же историю уже в сотый раз, но не может позволить себе ничего кроме несколько натянутой улыбки и пары лишних глотков шампанского, чтобы хоть на мгновение отвлечься от рассказчика.
- Все так и было, господа старейшины. Александр мой… - Эмма на мгновение замялась, не зная, как бы описать то, кем ей приходится Александр Крамер. Парой слов это не выразишь, так что лучше остановиться на полуправде. – Он мой друг. Однако обстоятельства сложились так, что я была полностью вычеркнута из его памяти и его разума, поэтому он не в состоянии удержать воспоминания обо мне.
- Правда? Думаю, ты преувеличиваешь, я не смог бы забыть такую красотку, как ты, - дежурно улыбнулся Александр.
Комплимент был произнесен без азарта, буднично и исключительно чтобы не обидеть, и от этого сердце Эммы ухнуло, упало куда-то вниз, наверное, в бездну. Видно было, что Александру Крамеру нет никакого дела до Эммы Ардели. Как скучала она по тому Александру, которого встретила когда-то ночью во время ограбления городского музея!
- Занятный способ избавиться от кавалера, - хихикнул Дейо. – Не то чтобы я вас осуждал. Сам помню, в свое время бегал за одной девушкой, она из эльфов была. Прохода ей не давал и никак не мог успокоиться, отстал только после того, как ее матушка меня заколдовала – месяц танцевал с эльфами по ночам. Ночью, стало быть, танцую, а днем сапожничаю, работа ведь никуда не делась. Тогда я и понял, не пара мы с ней. А ты, значит, решила вот так кардинально избавиться от юноши?