Существо, застигнутое врасплох, отшатнулось и с тяжелым грохотом рухнуло на бок, отброшенное на несколько метров. Оно завизжало. Уже не угрожающе, а с болью и яростью.
Тейн стоял, тяжело дыша, его кулак был окровавлен. Боль пульсировала в руке, наверняка что-то было сломано. Но он не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к Леоне. Посох все еще лежал на полу. Между ним и его хозяином было от силы два шага.
Лайбрик схватил девушку за плечи, пытаясь поймать ее бегающий стеклянный взгляд.
— Ты как?
Но она была словно изваяние. Он видел в ее зрачках чистый, животный ужас, который парализовал волю; чувствовал этот страх — энергия колыхалась вокруг нее резкими, хаотичными всполохами. Поняв, что Леона в оцепенении, он действовал молниеносно: одним движением сорвал с пола чехол с посохом, перекинул его за спину, а затем подхватил девушку на руки.
Он вынес ее на улицу, где царил хаос — крики, бегущие люди, рев чудовищ из-за стен гостиницы. Собрав волю в кулак, Тейн с силой оттолкнулся ногами от земли. Магия рванула его вперед неестественно длинным прыжком. Он преодолел расстояние до машины за одно мучительное для мышц мгновение и поставил Леону на ноги.
Ее тело била мелкая неконтролируемая дрожь, как в лихорадке. Колени подкашивались, и ему пришлось крепко держать ее, служа единственной опорой в рушащемся мире.
— Садись в машину, — его голос прозвучал тихо, но с железной непреклонностью, перекрывая окружающий гам, — уезжай как можно дальше. Я тебя догоню.
— Ты с ума сошел? — В ее глазах наконец-то вспыхнула искра осознания, но это была ярость отчаяния. Пальцы впились в ткань его толстовки, цепляясь, как утопающий. — Давай просто уедем. Мы не будем останавливаться, найдем Герве́рута и… — Леона судорожно бормотала, голос предательски дрожал. — Тейн, пожалуйста.
Заклинатель мягко накрыл ее ледяные дрожащие ладони своими. Он заставил ее встретиться с ним взглядом.
— Они пришли за мной, Леона. Каждая тварь, каждый коготь направлены ко мне. Ты в опасности, только когда находишься рядом. — Он говорил ласково, но в каждой букве звучала непоколебимая решимость. — Я буду в порядке. И я найду тебя. Обещаю.
Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала не просьба, а мольба, обнажающая всю глубину его страха — не за себя, а за нее:
— Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Пожалуйста… Уезжай. Пока этот город не скроется за горизонтом. — Он кивнул в сторону гостиницы, откуда донесся новый рев и звук ломающегося стекла. — Эти люди… они тоже в ловушке из-за моего присутствия. Я не могу их бросить. И не могу подвергать тебя еще большей опасности, держа рядом.
Его взгляд говорил яснее слов: это не геройство. Это ответственность. И горькое осознание того, что он сам — магнит для беды.
Юноша еще несколько секунд стоял, наблюдая, как пыльное облако за машиной Леоны медленно рассеивается на пустынной дороге. Затем Тейн вынул посох из чехла. Дерево пульсировало в его руках сдерживаемой мощью, словно живое сердце бури.
Он взмыл вверх, отталкиваясь от воздуха с силой, захватывающей дух. Город раскинулся под ним, как игрушечный. Маленький, хрупкий, с клубами дыма, поднимающимися из точек, где хозяйничали твари. Он видел крошечные фигурки, бегущие по улицам, слышал далекие, искаженные расстоянием крики. Ярость, холодная и целеустремленная, заструилась по его жилам. Это был его след и его война, приведенная на порог невинных людей.
Сделав глубокий ровный вдох, он поднял посох над головой. Глаза его зажглись холодным бирюзовым сиянием, и воздух вокруг затрепетал.
— Eolgur!
Словно в ответ на его зов, небо над городом начало сжиматься, темнеть. Из ничего, разрывая голубизну, выползали тяжелые, свинцовые тучи, сбиваясь в грозовое чудовище. Громыхнуло сначала отдаленно, потом ближе, и вот уже раскаты гремели, не умолкая, сотрясая воздух. Вспышки молний, ослепительно-белые, резали темноту. Каждый удар был хирургически точен, сокрушая костяные тела тварей, обращая их в клубы дыма и пепла, не задевая ни одного человека. Он чувствовал каждое попадание — двадцать три вспышки, двадцать три искры чужеродного хаоса, погашенные чистым гневом небес.
Когда последнее чудовище рассыпалось, начался дождь. Теплый, очищающий, смывающий сажу и страх с улиц. Тейн, все еще паря в воздухе, прикрыл глаза.
— Elfectio.
И тогда произошло невозможное. Осколки кирпичей поползли назад, к своим местам. Развороченные стены складывались, как пазл, подгоняемые невидимой рукой. Разбитые окна собирались из осколков, и стекла становились целыми. Это было завораживающее сюрреалистичное зрелище — город, залечивающий свои раны на глазах у ошеломленных жителей.