— Что происходит?.. — прошептал снизу кто-то.
— Смотрите! Наверху!
Все взгляды, полные страха, благодарности и суеверного трепета, устремились к нему, одинокой фигуре на фоне рассеивающихся туч.
— Кто он?.. Ангел? Бог?
Когда последний кирпич встал на место, Тейн, чувствуя начинающуюся дрожь в руках от непомерного расхода сил, произнес последнее заклинание. Его голос прозвучал на весь город, ровный и безличный:
— Elivio.
Светящийся купол накрыл городок.
— Забудьте все, что видели. Живите дальше, будто ничего и не было.
Но тут в его сознании, ярко и болезненно, вспыхнул образ Леоны. Ее испуганное лицо, ее слова о видео, о том, как одна запись может разрушить все. Хладнокровие дало трещину. Он прочистил горло, и его голос, сорвавшись, зазвучал с новой, почти панической настойчивостью:
— И удалите все, что успели заснять! Немедленно! Сотрите так, чтобы ничего не осталось! Сейчас же!
Купол мягко мерцал, вбирая в себя этот приказ. Лица внизу стали пустыми. Память стиралась, замещалась мирной обыденностью.
Силы покидали юношу. Тейн опустился на землю, едва касаясь ее, и, шатаясь, как пьяный, зашел в гостиницу. В номере он собрал их жалкие пожитки, бросил взгляд на две аккуратно заправленные кровати, где еще час назад царила хрупкая иллюзия покоя.
На стойке регистрации он положил ключ с глухим стуком.
— Благодарю за гостеприимство! — Его голос прозвучал неестественно бодро, фальшиво, заставив администраторшу вздрогнуть и вымученно улыбнуться в ответ.
Он вышел на пустынную улицу. Дождь кончился. Город был цел, чист и тих. И абсолютно пуст для него. Где-то впереди мчалась машина, увозящая единственного человека, который знал его здесь.
— Доволен собой, спаситель? — прозвучал уставший голос Ру́вика.
— Молчи, — бросил Тейн.
Сил не было вовсе. Лишь бесконечная усталость и холодное предчувствие, что эта битва была не последней. А только началом.
Акт III. Шлейф мускуса, старых книг и кожи
— Черт. Черт, черт, черт!
Голос Леоны срывался на шепот, потом на хриплый выкрик, но это уже не имело значения. В спертом воздухе салона пальцы впились в обивку руля, а нога вжала педаль газа в пол с такой силой, что та, казалось, вот-вот хрустнет.
Паника передалась машине — та рванула с места, взревев шинами по асфальту. Вслед ей — обугленные черные полосы и пронзительный, тошнотворный скрежет, еще долго висевший в воздухе. Трусиха. Бросила. Сбежала.
Взгляд девушки, остекленевший от ужаса, метался между лентой шоссе и зеркалом заднего вида. Сердце колотилось где-то в горле, дико и беспорядочно, вышибая ритм, от которого темнело в глазах. В горле стоял тугой горячий ком, перекрывающий дыхание. Она ловила ртом воздух короткими, прерывистыми глотками — паника сжимала легкие стальными обручами.
«Сосредоточься, просто смотри на дорогу», — приказывал ей остаток разума, но тело не слушалось. Каждый новый поворот, выплывающий из-за холма, казался смертельной ловушкой. Каждая тень от придорожного дерева на асфальте принимала форму когтистой лапы. Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность, наполненную гулом мотора, стуком собственного сердца и навязчивыми парализующими вопросами: «Что с ним? Что там происходит?»
Она сбежала. И теперь этот побег, этот рев двигателя и черные следы на асфальте были единственным, что связывало ее с тем адом, который она оставила позади. И с тем единственным человеком в этом чужом мире, который, возможно, сейчас погибал, пока Леона давила на газ, чтобы спасти собственную шкуру.
Люди бросали машины прямо посреди дороги, выскакивая из них и задирая головы к небу, которое за считанные минуты из безмятежно-голубого превратилось в свинцово-черную массу тяжелых вращающихся туч. Вдали громыхал гром, будто само небо скрипело под давлением неведомой силы. Каждый новый удар заставлял вздрагивать не только людей, но и стекла в домах.
Одни переглядывались в немом недоумении, тыкая пальцами в экраны телефонов, пытаясь запечатлеть апокалиптическую смену погоды. Другие уже крестились, шепча молитвы. Атмосфера сгущалась, буквально висела в воздухе — электрическая, колючая, предгрозовая.
И тогда небо вспорола ослепительная молочно-белая молния. Оглушительный хлопок прокатился по округе, будто треснула сама ось небес. В толпе вспыхнула паника. Крики, толкотня, бегство в никуда — люди метались, не находя укрытия от невидимого врага.