Автомобиль Леоны петлял по улицам, уворачиваясь от брошенных машин, выскакивал на тротуары, срывал боковые зеркала. Наконец, с визгом шин он вырвался на открытое шоссе, оставляя позади клубы дыма и хаос. Но ощущение угрозы не отпускало. Воздух за окном сгущался, наполняясь статическим электричеством, от которого волосы на руках вставали дыбом. Свинцовые облака клубились, готовые вот-вот обрушиться вниз, а ворвавшийся в салон ветер выл, рвал рыжие волосы и хлестал по лицу.
Девушка не сбавляла скорость, гонимая одной-единственной мыслью: прочь, любой ценой прочь из эпицентра кошмара. Лишь когда в зеркале заднего вида очертания городка окончательно съежились, превратившись в игрушечные кубики под огромным грозовым покрывалом неба, инстинкт выживания на миллисекунду отпустил хватку. Разум, перегруженный адреналином, выдал команду «стоп».
Леона ударила по тормозам со всей силы. Машина взвыла в протесте, ее заднюю часть повело в занос по мокрому асфальту. Девушку с силой швырнуло вперед, ремень безопасности впился в плечо и грудь, а тело, не успевшее среагировать, продолжило движение по инерции. Голова чуть не ударилась о руль, шины взвыли, и в салон тут же ворвался запах гари. Еще сантиметр, еще чуть больше усилия на педали — и резина могла лопнуть или машина перевернуться, навсегда оставив ее здесь, на пустынной дороге между полей, в полной тишине, что обрушилась вслед за воем двигателя и визгом тормозов.
И наступила тишина — глухая, давящая. Ее нарушал только бешеный стук сердца в висках и прерывистое хриплое дыхание. Девушка сидела, вцепившись в руль, и смотрела в зеркало заднего вида. Там, вдали, над городом бушевала сфера света и тьмы, а здесь было только шоссе, уходящее в никуда, свинцовое небо и черные следы ее паники на асфальте.
Дверь машины с глухим скрежетом распахнулась, и Леона выпорхнула наружу. Ветер сразу обвил ее, заставляя дрогнуть, но она не чувствовала холода.
Впереди, над призрачными очертаниями городка, сиял он — огромный полупрозрачный купол, словно сплетенный из самого света. Он мягко обнимал крыши, улицы, растворяя в своей мерцающей толщине клубы дыма и теней. Это была волшебная вуаль, за которой буря стихала, а рушащийся мир замирал в процессе исцеления.
Леона стояла, завороженная, забыв о беге, о панике, о трясущихся руках. Дыхание перехватило, а глаза, широко раскрытые, впитывали невозможное. Каждая клетка ее тела кричала, что такого не бывает, что бури не прекращаются по мановению руки, что города не восстают из руин за считаные секунды. Что люди не летают и не вызывают грозу.
И все же это было. Здесь, перед ней. Реальность, перевернутая с ног на голову.
Тейн был далеко не обычным человеком. Он был воплощением всего, во что девушка перестала верить, — сказок, легенд, силы, превосходящей законы физики. Он явился из ниоткуда и принес с собой не просто опасность, а целый иной мир. Мир, где магия была дыханием, а долг весил больше жизни.
И странное дело — среди всего этого хаоса, страха, бегства и разрушения Леона чувствовала… оживление. Как будто все ее серые, унылые будни, вся горечь неудачи и чувство потерянного шанса растворились в ослепительной вспышке его молний. Она больше не была просто деревенской девчонкой, сбежавшей в город и вернувшейся ни с чем. Она была той, кто стояла на пустынной дороге и наблюдала, как небеса сражаются по велению ее спутника. Она была частью истории, которая разворачивалась прямо сейчас.
Это осознание было горьким и сладким одновременно. Оно было страшным. Но оно наполняло легкие воздухом, которым она не дышала, кажется, всю свою прежнюю жизнь. Она чувствовала себя больше. Значительнее. Живее.
Купол растворился в воздухе так же внезапно, как и возник. Леона все еще стояла посреди шоссе, машинально обхватив себя за плечи. Пальцы впивались в кожу сквозь тонкую ткань футболки, но девушка не чувствовала ни боли, ни наступающего вечернего холода. Взгляд ее до боли впивался в пустую дорогу, ведущую обратно к городу. Минуты растягивались в мучительную вечность. В голове, вопреки всем стараниям, уже начинали копошиться липкие мысли: «Не успел… Не смог… Остался там…»
И тогда — движение. Едва уловимая точка вдали, которая росла с неестественной, почти пугающей скоростью. Юноша не бежал. Он словно скользил по самому воздуху, едва касаясь земли; его темный силуэт вырисовывался на фоне бледного неба. Леона замерла, перестав дышать.
Тейн остановился в нескольких шагах от нее — движение плавное, но в его осанке читалась предельная усталость.