— Леона, я… — начал он хриплым от напряжения голосом.
Больше он ничего не успел сказать. Она сорвалась с места, и в следующий миг заклинатель был стиснут в объятиях с такой силой, что кости затрещали. Леона впилась пальцами в ткань его толстовки.
Тейн неожиданно подпрыгнул на месте, и его глаза широко распахнулись. По щекам, шее, ушам разлился густой предательский румянец. Его собственные руки зависли в воздухе в нерешительности. Хватка Леоны была железной, она вдавила его в себя так, что ему пришлось встать на цыпочки, чтобы не задохнуться. А еще просто потому, что девушка была как минимум на полголовы его выше. Из груди вырвалось тихое, сдавленное «кхм!», больше похожее на писк.
— Ты… Ты жив, — прошептала она в ткань его одежды и вздохнула с облегчением, в котором растворились все ее страхи.
— Л-Леона? — Его голос сорвался на непривычной дрожи, смешанной с легкой паникой.
— Идиот, идиот, идиот! — Слова вырывались у нее между надрывными всхлипами. Каждое объятие становилось еще сильнее, будто она пыталась убедиться, что он реальный, что он цел. — Ты себе не представляешь… как я боялась. Как я думала…
Ее голос потерялся в новом приступе дрожи. И в этот момент что-то в Тейне сдалось. Напряжение, стальная хватка контроля, которую он держал все это время, разом отпустили его. Он обмяк, и сумка с их пожитками выскользнула из ослабевших пальцев, мягко упав на асфальт.
Его руки, до этого неловко висевшие в воздухе, наконец опустились. Сначала это было просто касание — легкое, почти нерешительное прикосновение к спине Леоны. Затем ладони легли плотнее, ощущая под тонкой тканью напряжение ее плеч, частоту дыхания. Юноша стоял, погруженный в странное приятное тепло, красный до корней волос, совершенно потерянный — и желающий только одного: чтобы время застыло на этой секунде.
Где-то у него за спиной, удобно устроившись на опустевшей сумке, сидел Ру́вик, делая вид, что с невиданным интересом изучает форму проплывающего облака.
— Я здесь, — наконец прошептал Тейн. Голос приобрел несвойственную ему мягкость, бархатную от усталости и облегчения. — Я живой. Все позади. Все в порядке.
И он не мог сдержать широкой сияющей улыбки, которая растянула его губы и сквозь которую все еще проглядывала детская растерянность.
Когда хватка Леоны наконец ослабла, он не отстранился. Вместо этого его ладони поднялись к ее лицу. Теплые пальцы нежно легли на ее щеки, смахнули пряди волос и осторожно, почти с благоговением, стерли слезы с ее кожи.
— Как ты? — тихо спросил он, ловя ее взгляд. В зеленых глазах уже не бушевала гроза, осталась лишь усталая, выгоревшая тишина. — Успокоилась хоть немного?
— Я в порядке, — выдохнула Леона, когда ураган внутри наконец улегся, оставив после себя опустошенное, оглушенное молчание.
И вместе с облегчением пришло другое чувство — острая, жгучая неловкость. Она отпрянула от него, как от огня, поспешно вытирая тыльной стороной ладони слезы и сопли с разгоряченных щек.
— Ты… Ты ничего не видел. Забудь. Если хоть раз припомнишь — я тебя прикончу.
Ее голос дрогнул, пытаясь звучать сурово, но вышло лишь жалко и надтреснуто.
Тейн хотел что-то сказать, успокоить ее, но в этот момент на языке явственно выступил солоноватый металлический привкус. Он провел пальцем по губам, замер, глядя на алый след на коже. Недоумение сменилось внезапной ледяной слабостью, которая подкосила его изнутри.
— Все нормально? — нерешительно спросила Леона, заметив, как его взгляд стал отсутствующим, а лицо побледнело.
— Черт… — успел только прошептать юноша.
Из его носа хлынула темная горячая струйка. Она потекла по губам, залила подбородок, каплями падая на серый асфальт. Мир перед глазами поплыл, превратившись в водянистые пятна, а в ушах поднялся высокий, пронзительный писк, заглушающий все остальные звуки. Ноги больше не слушались, стали ватными и чужими.
Сердце Леоны гулко ударило в груди, когда она увидела, как заклинатель пошатнулся. Время замедлилось, растянулось в тягучую немую пленку. Он потерял равновесие, и его тело, став непомерно тяжелым, начало падать.
Инстинкт сработал раньше мысли — Леона бросилась вперед, вытянув руки. Ей удалось подхватить юношу под плечи прежде, чем его голова с глухим стуком ударилась бы об асфальт. Заклинатель беспомощно и тяжко рухнул на нее, и девушка не удержала этот груз, едва устояв на ногах. Она осела на землю вместе с ним, обхватив его голову руками. Пальцы девушки, ледяные и беспомощные, тряслись, скользя по его лицу.
— Тейн? Тейн! — Ее голос сорвался на крик, в котором не осталось ни неловкости, ни бравады — только нарастающая волна ужаса. — Очнись! Слышишь меня? Ру́вик, что с ним?!