Это был всего лишь сон. Но какой ценой давалось это «всего лишь» — каждый нерв звенел, каждый мускул помнил ужас абсолютной, унизительной беспомощности.
Немного отдышавшись, он нервно осмотрелся. Сознание, еще скользкое от остатков кошмара, цеплялось за знакомые очертания: темный потолок салона, мерцание приборной панели, запотевшее от дыхания стекло. Он был в машине. Реальность медленно заполняла пространство вокруг, вытесняя призрачные образы сна. И тут он почувствовал на себе тяжелый изучающий взгляд.
Повернув голову, Тейн встретился глазами с Леоной. Она не отводила взора, ее лицо в полумраке было маской сдержанного внимания, а в глазах читалась не столько тревога, сколько глубокая настороженность.
— Леона… — вырвалось у него с тихим прерывистым придыханием, больше похожим на стон облегчения.
Да. Это был лишь кошмар. Мысль пронеслась эхом, пытаясь успокоить все еще бешено колотящееся сердце.
— Прости, — его голос звучал хрипло, будто изорванный криком, — ты, наверное, испугалась. — Юноша смущенно отвел взгляд, уставившись на свои дрожащие колени. — Просто… кошмар приснился.
— Все в порядке, — лишь коротко кивнула девушка, но ее плечи оставались напряжены. — Как ты?
— Ты выглядишь бледнее обычного, — сухо прозвучал голос справа.
Маленький фамильяр, Ру́вик, устроился на склоне плеча девушки. Его голубые глаза, обычно светящиеся мягким светом, теперь были подобны двум острым осколкам, впивающимся в своего хозяина.
— Все нормально, — лишь отмахнулся Ла́йбрик.
— Возможно, я знаю, что с тобой происходит, — произнес комочек. — Однако есть один момент, который не дает мне покоя. — Ру́вик сделал паузу, словно подбирая слова. — Лишь на мгновение… я почувствовал, как наша с тобой связь порвалась. Совсем. Будто тебя не стало.
Внутри у Тейна все похолодело и осело тяжелым свинцом. Нарастающая тревога, которую он пытался загнать вглубь, вырвалась наружу ледяными щупальцами. Он бессильно опустил голову, сглотнув комок, вставший в горле.
— Я не знаю, с чем это может быть связано, — продолжил Ру́вик. Затем чуть тише, почти шепотом, который был страшнее любого крика, добавил: — Надеюсь… что Герве́рут поможет с этим разобраться.
Взгляд Тейна наконец сфокусировался на Леоне, и он с тревогой заметил, что она промокла до нитки. Мокрые пряди волос липли к щекам, а ткань одежды темным тяжелым рельефом обрисовывала плечи. Порывистым, почти рефлекторным движением он потянулся к посоху, лежавшему рядом на сиденье. Пальцы едва коснулись прохладного дерева, как в салоне прозвучал резкий стальной голос:
— Тейн, даже не думай.
Юноша вздрогнул и приковал взгляд к фамильяру.
— Почему? В чем дело?
— Ты правда не понимаешь? Ты только что вынырнул из бездны, где твоя мана иссякла до дна, наша связь чуть не порвалась, а организм еще дрожит, как струна. И ты уже спешишь снова черпать из пустого колодца? Ради заклинания сушки?
— Я всего лишь хотел помочь Леоне не заболеть, — пробурчал Тейн, но в его тоне уже не было прежней уверенности, лишь упрямство, прикрывающее слабость.
— Понимаю. Забота о других — твоя вторая натура. Но иногда… — фамильяр сделал паузу, подбирая слова, — иногда самая большая забота — это позволить себе набраться сил. Ты несешь груз, который не предназначен для одного плеча. Магия сейчас может не помочь, а добить тебя. Пожалуйста, просто… лежи и отдыхай.
С этими словами маленький комочек света мягко спрыгнул с плеча Леоны на ладонь Тейна, ненадолго согревая кожу едва уловимым теплом.
— О Леоне я позабочусь. Не волнуйся.
Тейн послушно откинулся на сиденье, подчиняясь не столько приказу, сколько тяжести в собственных костях. Голова гудела глухой монотонной болью, а в ушах стоял высокий, назойливый звон. Он сжал веки, пытаясь отгородиться от этих ощущений, но напряжение не отпускало.
«Должен держаться», — твердил он себе мысленно, хотя тело умоляло о полном беспамятном покое.
Ру́вик мягко прыгнул с ладони Тейна обратно на плечо Леоны. На мгновение его свет вспыхнул мягче и глубже, словно тлеющий уголек, на который подули. От маленького тельца стало исходить ровное сухое тепло, похожее на дыхание печи, которая только что начала растапливаться. В нем чувствовалась не просто энергия, а удивительно знакомое утешение — легкий освежающий аромат мяты, смешанный с глубинным, теплым и безопасным шлейфом мускуса, старых книг и кожи — тем самым уникальным отпечатком, что оставался на вещах Тейна.