Леона, машинально потянув носом, замерла. Ее широко раскрытые глаза выдали мгновенное детское удивление.
— Это запах Тейна, — просто и спокойно произнес Ру́вик, наблюдая, как по ее щекам разливается смущенный румянец. Заметив ее реакцию, комочек тихо по-дружески фыркнул. — Ты уж извини, что я не дал ему волшебным образом все высушить. Ему сейчас нужен не подвиг, а покой.
Он помолчал, давая теплу глубже просочиться сквозь мокрую ткань.
— Истощение маны это не простая усталость, — продолжил фамильяр. — Это… опустошение самой сути. Организм, привыкший к ее потоку, может не пережить такой внезапной пустоты. Поэтому, — он снова чуть усилил свое свечение, окутывая Леону мягким сиянием, — разреши мне побыть твоим временным очагом. Если, конечно, ты не против.
Дождь прекратился, оставив после себя мир, вымытый до бледности: небо свинцовое и низкое, деревья тяжелые от влаги, а воздух холодный, прозрачный и звонкий. Двоица вышла из машины, и хруст гравия под ногами прозвучал в этой тишине оглушительно громко.
Тейн не спешил, наблюдая, как Леона с привычной сосредоточенной точностью начинает обход автомобиля. Он видел, как ее взгляд скользит по колесам, порогам, открытому капоту. И по мере этого осмотра выражение ее лица медленно менялось. Исчезла утренняя сонная мягкость, появилась напряженная собранность бровей, затем — легкая складка между ними, а губы сжались в тонкую нить. Тейн понял — дело плохо. Он не стал надоедать вопросами, не сделал ни шага вперед, чтобы не вторгаться в священное пространство ее концентрации. Трогать ее сейчас было бы кощунством. Он просто ждал, прислонившись к холодному борту, стараясь дышать тише.
Но чем больше тянулось время, тем плотнее становилась тишина вокруг и тем отчетливей в нее начали врезаться обрывки фраз, произносимые Леоной сквозь зубы. Сначала это были просто технические термины, незнакомые и оттого пугающие. Потом — короткие сдавленные восклицания. А потом, когда она с силой швырнула на землю какой-то заржавевший болт, послышалось первое хриплое и отчаянное ругательство.
Поняв, что дело окончательно и бесповоротно плохо, они вздохнули одновременно. Аккуратно, почти благоговейно откатив убитую машину с дороги в сырую придорожную кашу, Тейн обернулся к Леоне. В его глазах, помимо усталости, мелькнула старая отчаянная искра.
— Мы можем полететь, — предложил он.
В голосе его звучал не вызов, а, скорее, последняя авантюрная надежда.
— И привлечь к себе все внимание в округе? — тут же отрезал Ру́вик, сидящий на плече брюнета неподвижной настороженной статуэткой. — Тейн, тебе сейчас не помешала бы пешая прогулка. Спокойная и длинная. На своих двоих.
— Да кто на нас обратит внимание? — Брюнет раздраженно дернул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мошки. — Небо большое. Мы будем высоко.
— Да кто угодно, черт возьми! — Крошечное тельце фамильяра вспыхнуло от возмущения. — Ты что, до сих пор не вбил это в свою упрямую голову? В этом мире на таких, как ты, смотрят не с восхищением, а с настороженностью и страхом! А если тебя опять запечатлеют на одно из их проклятых устройств? Что будешь делать? Бежать? Снова скрываться?
Заклинатель тяжело, будто поднимая непосильный груз, вздохнул. Он провел ладонью по лицу, ощущая под пальцами влажную прохладу кожи и тень усталости в уголках глаз. Искра в его взгляде погасла, оставив после себя лишь пепелище покорности.
— Ладно, — обреченно выдохнул он.
— Ру́вик прав, — тихо подала голос Леона. Она вытирала о тряпку ладони, перепачканные машинной грязью и ржавчиной. — Идея ужасная. Придется идти. Долго, нудно, но идти.
Она отшвырнула тряпку и посмотрела на дорогу, уходящую в серую сырую даль.
Тейн вытащил из салона потрепанную сумку с их нехитрым скарбом, взвалил ее на плечо, и они тронулись в путь. Дорога молчала, и они молчали вместе с ней. Гравий хрустел под ногами, ветер гудел в оголенных ветвях. Тейн украдкой поглядывал на Леону, отмечая по напряжению ее спины и размеренности шага, как постепенно накапливается усталость.
Они шли так полдня; тучи развеялись, открывая палящее солнце. Тейн заметил, что расстояние между ним и девушкой постепенно незаметно увеличилось. Он обернулся и увидел: она шла, опустив голову, плечи тяжело поднимались в такт сбившемуся хрипловатому дыханию.
Не говоря ни слова, он остановился. Поправил ремни сумки и чехла на плече и несколькими решительными шагами вернулся к ней.