— Надеюсь, ты не будешь против, — тихо сказал он.
И прежде, чем она успела что-либо понять, его руки уже обхватили ее. Одна уверенно легла под колени, другая — поддержала спину.
— Что? Ты чего творишь? — от неожиданности пискнула она, инстинктивно обняв руками его шею. Ее тело на мгновение окаменело. — Поставь меня. Я не кукла. И тяжелая, в конце концов.
Но юноша будто не услышал. Он уже двинулся вперед. Шаг, хоть и стал чуть глубже, не потерял своего ритма. В этой походке была странная, почти бытовая привычность, будто он делал это сто раз на дню.
— Тяжелая? — Он фыркнул, в голосе пробилась теплая, живая усмешка. — Да ты для меня как пушинка. Я сильнее, чем кажусь, Леона. Не переживай и просто расслабься.
— Это… неловко, — пробормотала она, но и сама не верила своим словам.
Она не пыталась вырваться. Ее руки, все еще обвивающие его шею, медленно перестали дрожать, а тело постепенно обмякло, принимая его поддержку. В этой вынужденной близости было неожиданное утешение.
Когда ее в последний раз носили на руках с такой простой, само собой разумеющейся нежностью? Мысль пронеслась тихой щемящей нотой. Пожалуй, только в ту далекую зыбкую пору, когда она была маленькой девочкой, чьи ноги быстро уставали. Лет до десяти. Ее могли подхватить, высоко поднять, и мир внезапно становился другим — просторным, удивительным, виднеющимся с безопасной высоты. Она помнила это чувство полета и абсолютного доверия.
Тогда все было проще. Солнце казалось теплее, смех — звонче, а забота окружающих была таким же неотъемлемым фоном жизни, как воздух. Она помнила запах отцовской рубашки, смешанный с ароматом свежескошенной травы, и ощущение, будто сильные руки могут уберечь от всего на свете. Каждый момент, каждая игра казались вечными, а будущее — бесконечно светлым и далеким.
Но часы неумолимы. Беззаботность унеслась временем, и ее место постепенно заняли сложные, колючие эмоции, ответственность, потери. Мир перестал быть ясной картинкой в рамочке; он стал лабиринтом, где за каждым поворотом таилась новая неизвестность.
Ритмичное покачивание от шагов Тейна было и утешительным, и болезненным. Оно возвращало ее в то далекое безопасное гнездо, которого больше не существовало. Девушка закрыла глаза, на миг позволив себе просто быть той маленькой девочкой, которую несут домой. Но даже с закрытыми глазами она чувствовала тяжесть сумки на его плече и слышала недетский, усталый звук его дыхания. Прошлое осталось прошлым. А путь — все еще лежал впереди.
— Ребята, у вас всё в порядке?
Голос донесся из окна медленно подъехавшего грузовика. Из-за руля выглянул бородатый мужчина в очках с толстыми линзами. Его лицо, обветренное и изборожденное морщинами, выражало открытое беспокойство, а из-за стекол на них смотрели добрые глаза.
— Куда путь держите?
— Здравствуйте. — Леона, воспользовавшись моментом, мягко выскользнула из объятий Тейна, ее щеки пылали легким румянцем. Она выпрямилась, стараясь выглядеть собранно. — В Ва́льверд.
Мужчина задумчиво почесал свою густую седеющую бороду, взгляд его стал рассеянным, будто он мысленно прокладывал маршрут.
— Ва́льверд, — протянул он, кивая. — Я сам в ту сторону. Правда, сворачиваю раньше — к лесозаготовкам. Но могу подбросить вас до перекрестка, где остановка. Оттуда на автобусе — рукой подать. Ну что, как насчет попутки?
Тейн молча оценил ситуацию. Его взгляд, холодный и острый, скользнул по потертому кузову грузовика, заляпанному грязью, затем вернулся к лицу водителя, выискивая фальшь в его простоте. Первым побуждением было отказать — доверять незнакомцам было не в его правилах, особенно сейчас. Но Леона опередила его:
— Было бы замечательно. Спасибо.
Спорить с ней Тейн не стал. Сил на препирательства не оставалось, однако внутри все насторожилось и сжалось в тугую пружину. Он был готов в любой миг встать между Леоной и потенциальной угрозой, даже если эта угроза пока что выглядела как бородатый добряк за рулем.
Тейн не позволил Леоне сесть рядом с незнакомцем. Он молча, но решительно шагнул вперед, первым забрался в кабину и устроился на среднем сиденье, создав собой физическую границу между спутницей и водителем. Тесное пространство наполнилось запахом бензина, старой кожи и чего-то съедобного.
— Долго вы так пешком топали? — спросил мужчина, поворачивая ключ зажигания.
Мотор грузовика ожил с протяжным кашляющим рычанием.
— Почти целый день, — ответил Тейн, бросая на собеседника короткий оценивающий взгляд из-под опущенных ресниц.
— Ничего себе… А на колесах чего не ехали?
— Сломались, — еще более лаконично парировал юноша и слегка вздрогнул, когда грузовик тронулся с места.