— Пацан, ты куда?! — догнал его сиплый, полный ужаса крик Сэма. — Там же… опасно!
Но Тейн уже не слышал. Крик растворился в реве пламени и грохоте обрушений, потонув во всепоглощающем гуле собственной крови. Он бежал, и ноги сами несли его туда, где все еще были люди. Он мчался сквозь дым, уже не замечая, как искры прожигают одежду, а раскаленный воздух обжигает легкие. Впереди были только огонь и те, кого он еще мог успеть спасти.
Со стороны, из хаоса криков, вырвался новый звук — пронзительный, раздирающий душу крик женщины.
— Моя дочь! Моя доченька! Она там, в магазине! — Ее голос был полным безумия и отчаяния.
Тейн резко обернулся. Взгляд упал на небольшое здание магазина при заправке. Окон уже не было — их выбило взрывной волной, и теперь черные провалы смотрели на мир, как глазницы черепа. А из этих глазниц лизали языки пламени, густые, ядовито-оранжевые. Огонь гудел внутри, пожирая все на своем пути, слышался треск падающих балок.
— Кто-нибудь! — Женщина с искаженным ужасом лицом металась между группой ошеломленных людей, хватая их за руки, за одежду. — Помогите! Она одна там! Ради всего святого!
Видеть ее рыдания, это животное отчаяние было невыносимо. Внутри у Тейна все сжалось в ледяной ком. Вокруг стояли люди — запачканные сажей, в шоке. В их глазах читался ужас и сочувствие, но также четкое невысказанное понимание: войти туда значит смерть. Они молчали, отводили взгляды, сжимали кулаки в бессилии.
И в этой глухой тишине толпы для Тейна вдруг все прояснилось. Страх Ру́вика, его собственная неустойчивость, все доводы рассудка — все это смялось и отступило, став неважным фоном. Перед ним стоял простой и ужасающий выбор: остаться в безопасности свидетелем чужой трагедии или перестать быть просто зрителем. Он не был героем. Он был просто тем, кто больше не мог смотреть.
Его взгляд встретился с глазами рыдающей женщины — полными немой бездонной мольбы. Этого оказалось достаточно. Он сделал шаг вперед со странной обреченной решимостью, заглушив внутренний голос, который выл о последствиях.
— У кого-нибудь есть вода?! — крикнул юноша.
Женщина рядом молча, с широкими от страха глазами, судорожно вытащила из сумки почти полную пластиковую бутылку. Он взял ее — пальцы скользнули по влажному пластику, — и взгляд упал на легкий шелковый шарф у нее на плечах.
«Простите», — мысленно бросил юноша, срывая ткань одним резким движением.
Расплескав половину воды на шелк, Тейн прижал влажную ткань к лицу, закрывая нос и рот. Запах стирального порошка и пыли смешался с гарью.
Вокруг него зашевелились. Кто-то понял.
— Стой! Нельзя туда! — раздался чей-то хриплый окрик.
— С ума сошел! Сгоришь же! — вскрикнула другая женщина.
— Что он творит, верните его! — запричитал кто-то сзади.
Их голоса доносились до него словно из-за толстого стекла — искаженные, бессмысленные. Он их не слышал. Он уже не слышал ничего, кроме гула пламени в собственных ушах и бешеного стука сердца, отдававшегося в висках. Взгляд юноши был прикован к черному провалу двери, из которого вырывались космы огня. Там было пекло. Там была смерть. Но там, где-то в глубине, еще могла быть жива маленькая девочка.
Заклинатель сделал последний глубокий вдох сквозь влажную ткань. Ноги, казалось, вросли в землю от страха, но воля, крепче инстинкта самосохранения, сломала этот паралич. Он бросился вперед отчаянным прыжком и нырнул в ослепительную пожирающую пасть огня.
В дыму Тейн разглядел несколько фигур, прижатых к полу массивной горящей балкой. Мышцы напряглись до хруста, когда он уперся плечом в обугленное дерево и, сдавленно застонав, приподнял его одним рывком. Освобожденные люди поползли прочь. Самого тяжелого, безвольного мужчину, юноша закинул себе на плечи, как мешок, и, сгорбившись, вынес на улицу.
Едва опустив бесчувственное тело на землю, Тейн развернулся, чтобы снова нырнуть в пекло. Но в этот момент над головой раздался зловещий протяжный скрежет. Потолок затрещал, и пара балок с грохотом обрушилась прямо на него. Тейн инстинктивно взметнул руку, удар отозвался онемением во всей конечности, но он отшвырнул горящие обломки и, не останавливаясь, рванул дальше вглубь хаоса.
Пронзительный голос Ру́вика, как игла, вонзился в сознание, пробиваясь сквозь гул огня:
— Тейн, на втором этаже!
Взгляд выхватил из дыма наполовину обрушенную лестницу. Не сбавляя шага, Тейн оттолкнулся от пола, перемахнув через провал одним мощным прыжком, и оказался наверху. И сразу увидел ее — маленький сгорбленный силуэт, ползущий к окну. Девочка отчаянно кашляла, ее тело содрогнулось в последнем усилии и замерло.