– Ни в коем случае. Их цель – защищать, а не карать.
На миг воцарилось молчание, пока девочка обдумывала его слова. Затем она снова подняла глаза к потолку – и вдруг лицо ее озарилось улыбкой, широкой и безмятежной. Взглянув на заклинателя, она кивнула. Тейн ответил тем же, после чего достал из складок своей рясы маленькую сладость, обернутую в тонкий пергамент. Глаза Ма́йи вспыхнули, словно звезды в ясной ночи.
– Возьми, но съешь после церемонии, – сказал он, подмигнув, и вложил сласть в ее ладонь.
Девочка, еще раз поблагодарив его кивком, тут же скрылась в толпе прихожан. Хранитель с удовлетворением отметил про себя, что привычка носить с собой лакомства для детей – одно из самых мудрых его решений. Дарить им радость было для него столь же естественно, как погружаться в древние фолианты, постигая новые заклинания или открывая тайны мироздания.
Поднявшись во весь рост, он окинул взглядом зал. Одни гости уже столпились у столов с яствами, другие – в немом восхищении разглядывали резные мраморные колонны у входа. Кто-то бросал на молодого Хранителя недоверчивые взгляды, а кто-то просто переминался с ноги на ногу, не зная, чем занять себя.
“Все, как всегда”, – мысленно вздохнул Тейн.
Он шагнул к терме, хлопнул в ладоши – и звук, подобный грому, раскатился под сводами зала, приковывая к себе все взгляды. В его руке материализовался посох.
Повернувшись к сосуду, заклинатель простер ладонь, закрыл глаза и произнес шепотом:
– Elkua implere.
На дне термы вспыхнули руны, озаренные мерцающим светом. Сперва показалась тонкая пленка воды, но с каждой секундой ее становилось все больше, пока сосуд не наполнился почти до самого края.
Обратившись к собравшимся, Тейн воздел руку и объявил:
— Приготовления к обряду завершены. Прошу подойти ближе.
Тягостная тишина воцарилась в зале. Ни единая душа не решалась сделать шаг вперед. Взгляды собравшихся метались между ритуальной термой и Хранителем — кто-то взирал с опаской, кто-то с открытым недоверием. Ла́йбрик, опустив руку, отступил в тень, с философским спокойствием ожидая, когда страх перед неизведанным уступит место любопытству.
Внезапно ритм молчания был нарушен торопливым топотом шагов. Сквозь толпу пробилась женщина с младенцем на руках. Ее черты словно были высечены тем же резцом, что и у Ма́йи, только отточенные временем и жизненным опытом. С решимостью, не терпящей возражений, она протянула заклинателю дитя, завернутое в шелковое покрывало.
Тейн принял ребенка с подобающей почтительностью, хотя в глубине души поражался этой внезапной смелости. Обычно требовалось не менее четверти часа, прежде чем кто-либо осмеливался доверить ему свое чадо.
Мягко ступая, он поднес ребенка к терме и опустил на водную гладь. Чудо древней магии проявилось незамедлительно — малыш остался на поверхности, будто невесомый лист лотезии.
Женщина, вскинув подбородок с вызовом, обратилась к толпе:
— Долго ли вам стоять? Чего вы ждете? Вперед!
Ропот пробежал по залу. Один за другим люди стали выстраиваться в очередь. Вскоре на зеркальной поверхности термы плавало уже с полтора десятка новоприбывших в этот бескрайний неизведанный мир.
Тейн, сосредоточив волю в кулак, сомкнул ладони на посохе и, закрыв глаза, зашептал:
— Внемлите, Всевышние, гласу недостойного слуги Вашего. Ниспошлите благословение этим невинным душам. Да не коснется их душ тень порока, да не собьются они с пути истинного. Озарите их жизни светом Вашей мудрости, наполните их дома благодатью. Да пребудут они под сенью Вашей милости во все дни земного бытия своего.
Он трижды ударил посохом о каменные плиты, выдерживая торжественные паузы, затем возгласив:
— Endektio te elfiktio!
Таинство свершилось: на детских лбах проступили призрачные руны, вода обрела молочную белизну. Легкая зыбь, будто материнская колыбельная, убаюкала детей. Когда знаки исчезли, а вода вновь стала прозрачной, напряженное ожидание повисло в воздухе.
И вот один из мальцов открыл глаза — взгляд его, ясный и глубокий, устремился прямо на Тейна. Хранитель склонил голову, пораженный этой внезапной осознанностью. Малыш изогнул губы в подобии улыбки и радостно вскрикнул, потянувшись вперед крохотными ручками. Юноша, преодолев первоначальный трепет, медленно протянул палец. Цепкая хватка маленькой ладошки, затем — мирное погружение в сон под защитой этого прикосновения.