Каждое ее движение вызывало в нем сотню ощущений, стремительно сменяющих друг друга — от восторга до страха. Он судорожно втянул воздух.
Тейн замер, словно птица, попавшая в силки. Его ладонь все еще прижималась к ее груди.
Он никогда не касался женщины. Да и не стремился вовсе. Жизнь в цитадели требовала особых порядков. Никаких лишних мыслей. Никаких лишних жестов. Только дисциплина. Только долг.
Но сейчас она перечеркнула все одним движением. Мальчишка не знал, как реагировать на эту близость, его мысли путались в хаосе эмоций.
— Скажи мне, что ты чувствуешь? — ее губы коснулись его уха.
Обжигающе близко, недопустимо мягко.
Голос ее струился, проникая куда-то глубоко, туда, где даже Боги не должны были иметь власти.
— Тепло… Тепло и мягкость… — слова вырвались сами, честные, неотесанные, лишенные всякой учтивости.
Он тут же отвел взгляд — к полу, к стене, куда угодно, лишь бы не видеть этого. Ее улыбки, слишком торжествующей, слишком человеческой.
Но Джафи́т не отпускала.
— А если так?
Шелк платья сполз с ее плеча, обнажая изумительную линию ключицы. Нежный изгиб груди, розоватый оттенок кожи — живой, теплый, смертный.
Ее пальцы — нежные, но неумолимые — повернули его лицо к себе. Голубые глаза Ла́йбрика встретились с ее взглядом, и мир свернулся в эту единственную точку.
Она прижала его ладонь к обнаженной груди. Все вокруг словно замерло.
Он впервые видел, хоть и не полностью, нагое тело прекрасной дивы. И… Не чувствовал практически ничего, что должен был чувствовать обычный мужчина в подобной ситуации. Что-то в происходящем казалось ему слишком неправильным, грязным, порочным. Сердце Тейна билось так, будто пыталось вырваться — не от желания, а от ужаса.
Позади юного заклинателя Джафи́т заметила маленький белый комочек, что сжался от ее пристального взгляда и не смел пошевелиться.
— Твой фамильяр… Ру́вик. — тихо сказала она, протянув к нему руку, — Ты знал, что при помощи этого прекрасного создания можно контролировать чувства его владельца?
Тейн ощутил, как по его позвоночнику пробежал электрический разряд — резкий, неожиданный, заставляющий все тело вздрогнуть судорожно и беспомощно. Он обмяк, словно у него внезапно перерезали сухожилия, и только ее руки удерживали его от падения.
Дыхание стало рваным, как у загнанного зверя. Кожа вспыхнула алым румянцем, от ушей до ключиц. Внизу живота разгорался странный жар — волнами, нарастающими с каждым ее движением.
Он чувствовал, как ее пальцы прожигают ткань его одежды, как мурашки бегут по спине. Как что-то в глубине таза сжимается и расслабляется в непривычном ритме.
Тело рвалось к ней. Разум цеплялся за запреты. Душа кричала от ужаса перед святотатством.
Бежать, но ноги не слушаются. Кричать, но голос пропал. Оттолкнуть ее, но рука прилипла к ее груди, как к смоле.
Джафи́т действовала с пугающей уверенностью. Пуговица рясы сдалась с тихим щелчком. Шнуровка рубахи распустилась, как змеиная кожа. Холодный воздух цитадели коснулся обнаженных участков мужской груди.
Уголок ее рта дернулся — не улыбка, а оскал хищницы, видящей, как его зрачки расширились, как капля пота скатилась по виску, как пальцы впились в простыни.
Ее губы прилипли к его шее — не поцелуй, а укус голодного духа. Тейн зажмурился, но это не помогло.
— Джафи́т… — его голос сорвался на хрип.
Не мольба, а предсмертный стон. Тело пульсировало в такт ее дыханию. Позор и желание сплелись воедино.
Возбуждение, пульсирующее в его жилах, было не его. Он чувствовал это с жуткой ясностью. Жар внизу живота — слишком резкий, как наведенное заклятье. Мурашки по спине — не от страсти, а от ужаса. Слюна во рту — горькая, как пепел.
— Прошу, остановитесь… — молил Ла́йбрик, но слова застревали в горле.
Неожиданная волна отвращения окутала его полностью, сковала подобно стальным цепям. Страх, смешанный с горьким привкусом ненависти. Липкость на коже, будто после нее оставалась пленка незримой скверны. Тошнота, подкатывающая к горлу, как волна черного прилива. Холод, пробирающийся глубоко под кожу.
— Прекратите немедленно! — он резко отстранился, его глаза встретились с взглядом Джафи́т, и в них он увидел нечто, что заставило его почувствовать себя уязвимым.