Люди метались в панике, крики тонули в грохоте — ребенок, прижавший к груди куклу, старуха, спотыкающаяся о камни, торговец, пытающийся удержать разваливающийся прилавок.
Следующий удар молнии пришелся совсем рядом с цитаделью, от чего земля вновь задрожала. Хранитель, всячески стараясь устоять на ногах, вцепился в оконную раму.
— Тейн! — голос прорвался сквозь грохот бури.
Юноша резко обернулся — и впервые за долгие дни его грудь расправилась от облегчения.
— Дядя!
Он рванулся вперед, едва не споткнувшись о треснувшую плиту, и вот уже крепкие руки Ви́лмота схватили его, прижали к груди, на миг защитив от происходящего хаоса.
— Ты в порядке? — дядя отстранился, его ладони обхватили лицо Тейна, пальцы впились в щеки, будто проверяя, цел ли он, реален ли.
— Да, со мной все хорошо, — Тейн кивнул, но тут же взгляд его снова рванулся к окну, где тьма пожирала город. — Что происходит?
Ви́лмот сжал его плечо, и в его глазах вспыхнуло то, что Тейн редко видел — страх.
— Я не знаю, но это точно не добрый знак. Собирайся. Нам нужно в Обитель Великих.
Ряса налезла на плечи торопливым движением, посох впился в ладонь, знакомый груз ответственности. Они бежали по коридорам, где тени сжимались в углах, как испуганные звери.
Портал. Он кружился, как вихрь в воде, спираль затягивала взгляд в центре.
— Дядя, но как же осколок? — Тейн заерзал на месте, глаза бегали от портала к коридорам, словно он разрывался между долгом и страхом. — Я ведь не могу его оставить!
Ви́лмот тряхнул головой, его седые виски потемнели от пота.
— Кроме Хранителя или Новых Богов сейчас никто не сможет войти в круглый зал из-за защитного барьера.
— Я знаю, но… — голос дрогнул, слова застряли в горле.
— Тейн, доверься мне. Идем. — рука Ви́лмота замерла в воздухе.
Секунда колебаний. Пальцы Тейна вцепились в его ладонь. Шаг вперед — мир взорвался светом.
Звезды. Они были повсюду. Под ногами. Над головой. В каждом вздохе. Огромное пространство, где не было ни стен, ни потолка, ни времени — только бесконечная глубина, усыпанная мерцающими точками. И в центре — круглый стол, высеченный из черного камня, гладкого, как зеркало.
Великие, кто сидел, кто стоял за ним, залились в громких спорах. Их голоса накладывались друг на друга, рассыпаясь на эхо.
Ада́д, заметив новоприбывших, резко махнул рукой. Жест был отточенным, привычным — словно он тысячелетиями подзывал к этому столу растерянных смертных и Богов. Тень от его движений растянулась по звездному полу, как крылья хищной птицы.
Эли́шва вскочила с места, ее рыжие волосы вспыхнули в мерцающем свете Обители, будто беспокойное пламя. Маленький кулак с грохотом обрушился на черную поверхность стола, и звук разнесся эхом, как удар гонга в пустом храме.
— Мы должны успокоить людей! — ее голос, обычно звонкий и мелодичный, теперь резал пространство — Они в ужасе! Они не понимают…
Тейн замер. Он никогда не видел ее такой — глаза, обычно теплые, как мед, сейчас пылали яростью, а по лицу пробегали тени незнакомых эмоций. Где та Эли́шва, что воровала фрукты с собственных алтарей и смеялась, когда он ронял древние фолианты?
Шимо́н поднял ладонь. Его белоснежные волосы казались частью самого звездного неба, а голос тек медленно, как ледник.
— Эли́шва, успокойся.
— Но Шимо́н..! — она замерла с открытым ртом, ее пальцы сжались в бессилии.
Вдруг взгляд ее упал на Тейна, и в глазах что-то дрогнуло — вспышка старой доброты, тонущая в океане гнева.
— Довольно! — голос Сарго́на прогремел, как удар грома в замкнутом пространстве.
Звездное небо вокруг вздрогнуло, а Хранителя отбросило на шаг назад — будто физическая волна прошла сквозь него. Кровь в жилах застыла, превратившись в лед.
Ви́лмот шагнул вперед, заслоняя племянника, но голос его звучал ровно, почти почтительно.
— Прошу прощения, что встреваю… но где же Великая Джафи́т?