Имя ударило Тейна в грудь. Пальцы вцепились в посох так, что древесина заскрипела. Роми́на лениво отвела взгляд от Сарго́на.
— Ей нездоровится. Она присоединится позже.
Хранитель не удержался. Уголок рта дернулся в нервной усмешке.
— Богине и нездоровится? — прошипел он себе под нос.
Ада́д мгновенно направил на него тяжелый взгляд. Юноша потупился, но сомнение уже висело в воздухе — даже Ви́лмот сжал губы, чуть качнув головой. Наклонившись, он прошептал Тейну на ухо, прикрывая рот ладонью.
— Обстановка накаляется.
Тейн кивнул и тут же вернулся к бурному спору, где голоса Великих раскалывали тишину
— Все повторяется. — голос Шимо́на прозвучал ровно.
Его ледяные глаза скользнули по собравшимся, останавливаясь на мгновение на Тейне.
— Четыре тысячи лет назад Ха́ос именно так и начал свой план по завоеванию Эльгра́сии.
Роми́на нервно провела рукой по серебристым волосам, словно пытаясь стряхнуть невидимую пыль.
— Шимо́н, Ха́ос запечатан в теле Карра́оса, а сам Карра́ос уже вот-вот обратится в серебряную пыль и вознесется на небеса. Ты видел его. Он уже покрылся трещинами. — ее голос дрогнул на последнем слове, выдавая страх, который она так старалась скрыть.
Ада́д, до этого молчавший, резко поднял голову. Его темные, как глубокая пропасть, глаза впились в Тейна.
— Шимо́н прав. Вот только тогда у нас было преимущество в виде мудрого и сильного И́вьица Ла́йбрика.
Пауза. Взгляд Ада́да скользнул по фигуре Тейна — от неопытных рук, сжимающих посох, до юного, еще не закаленного лица. Усмешка расползлась по его губам, как ядовитая тень.
— А что же мы имеем сейчас? Зеленого сосунка, у которого на губах еще молоко не обсохло. Да и к тому же с поганым характером.
Тейн вздрогнул. Глаза вспыхнули, но губы сжались в тонкую линию. Он не сказал ни слова, но каждый мускул его тела напрягся, готовый к бою.
— Ада́д, Вы забываетесь. — Ви́лмот крепко сжал плечо племянника, словно защищая. — Даже если он молод, в его жилах течет та же сила, что и в первом Хранителе.
Бог рассмеялся — звук был резким, как треск ломающегося льда.
— Сила? Да он посох едва научился в руках держать!
— Ада́д, немедленно прекрати! — закричала Эли́шва.
— Нет, пусть продолжает. — Тейн шагнул вперед, отстранив руку Ви́лмота резким движением, полностью проигнорировав его попытку вернуть мальчишку обратно.
— Ну и что же Вы молчите, Великий Ада́д?
Хранитель не отводил глаз, взгляд впился в Бога с вызовом, будто бросая тень на само его величие.
Ада́д оскалился, зубы блеснули, как клыки разъяренного зверя.
— Мерзкий мальчишка… Следи за своим языком.
— А не то что? Убьете меня?
Каждое слово Тейна было ударом, вызовом, который Ада́д не мог проигнорировать. Бог громко выдохнул, его терпение лопнуло. В мгновение ока он оказался перед Тейном, схватив его за ворот рясы и приподняв так, что юноша встал на носки.
— Наглый недоросток! Знай свое место!
Но Тейн не отвел глаз. Его пальцы впились в запястье Ада́да, сжимая с такой силой, что Бог дернулся, лицо исказилось от боли.
— Мое место? Рядом с осколком. А значит — здесь.
Тишина. Даже Великие замерли, ошеломленные этой дерзостью. Ада́д застыл, его глаза расширились от неожиданности. Никто еще не смел так противостоять ему.
Голоса ворвались в сознание, как ледяной вихрь, смешивая слова в невнятный гул, от которого закладывало уши.
Снова. Тейн не понимал ничего, но тело реагировало само — мурашки пробежали по спине, а в груди застучало что-то чужое, горячее, готовое разорвать ребра.
Глаза вспыхнули бирюзовым пламенем, светясь в полумраке зала, как два озера, в которых тонет небо.
— Не смей прикасаться ко мне.
Его голос звучал не так — глубже, резче, словно из него говорил кто-то другой.
Великие ахнули, некоторые даже отшатнулись. Эли́шва прикрыла рот ладонью, а Шимо́н впервые за долгие годы выглядел по-настоящему ошеломленным. Ви́лмот уже готов был броситься на колени, умоляя о прощении, но что-то остановило его. Интерес.
В глазах Великих не было гнева — лишь любопытство, ожидание, как будто они наблюдали за редким зрелищем, которого не видели веками.