Ви́лмот схватил его в объятия, крепкие, дрожащие. Пальцы впились в черные волосы племянника, будто боясь, что тот растворится, если отпустить.
— Я так рад, что ты в порядке…
Тейн замер, не решаясь пошевелиться, не зная, как принять эту нежность после всего, что произошло.
— Дядя, я уничтожил отродий, — прошептал он, и голос его звучал так тихо, что слова едва долетели до уха Ви́лмота.
Мужчина отстранился, его ладони легкие, но твердые, легли на плечи Тейна. Глаза смотрели прямо в душу.
— Ты потрясающий, Тейн. Я так горжусь тобой. И не потому, что в тебе теперь такая мощь, а потому, что ты нашел мужество взглянуть в лицо своим страхам. В твоем возрасте у меня такого точно не было.
Он усмехнулся, легкая улыбка тронула его губы, и вдруг голос стал еще тише, еще нежнее:
— Но даже не смотря на это… Я рад, что мой любимый племянник… Что мой любимый сын в полном порядке.
Сердце сжалось, горло перехватило. Он не знал, что ответить, как обработать эти слова, поэтому просто уронил лоб на плечо дядя и сжал его рубаху в кулаках.
Слова Ви́лмота ударили Тейна прямо в сердце, сжав горло тугим узлом. Слезы покатились по щекам, оставляя соленые дорожки на запыленной коже. Он открыл рот, чтобы ответить, но кашель Ви́лмота разорвал тишину, а на губах мужчины выступили алые капли.
Тейн замер, впервые по-настоящему рассмотрев дядю.
Бледная кожа, липкая от пота. Дрожащие пальцы, цепляющиеся за собственную одежду, чтобы не упасть. Но он все равно пришел. Преодолел боль, чтобы убедиться, что Тейн в порядке.
Новый комок слез подкатил к горлу, но юноша сглотнул — и это помогло. Хотя бы на время.
Они медленно двигались к круглому залу, каждый шаг давался с трудом. Тейн чувствовал, как дядя ослабевает, как его дыхание становится все тяжелее, но не говорил ничего. Просто крепче прижимал его к себе.
У пустого алтаря он осторожно усадил Ви́лмота, прислонив к холодному камню, а сам опустился напротив. Ви́лмот улыбнулся — слабо, но искренне.
– Дядя… – голос юноши дрогнул – Я могу хоть что-то сделать? Как мне помочь тебе?
Тейн впился в глаза Ви́лмота, ища в них надежду, но увидел лишь тень надвигающейся беды.
Ви́лмот медленно выдохнул, и казалось, будто этот вздох вытягивает из него последние силы.
– Я отправлю тебя… в другое место. Ты должен найти Гервéрута Ла́йбрика.
– Что?.. – Тейн почувствовал, как холодная дрожь пробежала по спине. – Кто это?
Мужчина прикрыл глаза, будто вспоминая давно забытые страницы прошлого.
– Он – наш с твоим отцом кровный брат. Тот, кого изгнали, стерев даже память о нем из летописей Эльгра́сии…
Голос его оборвался, тело содрогнулось – очередной приступ кашля вырвался из груди, и алые капли брызнули на пальцы.
– Зачем?! – Тейн в отчаянии схватил дядю за рукав. – Как я могу уйти, когда вы все… когда ты…!
– Ты обязан! – прошептал Ви́лмот, сжимая его запястье. – Только Гервéрут научит тебя как укротить силу Цра́лхела. Как обращаться с тем, что не должно принадлежать смертным. Иначе она поглотит тебя так же, как и Карра́оса.
– Но Великие… они же управляют ею! Значит, и я смогу!
Глаза дяди вспыхнули горькой усмешкой.
– Они лишь дети, играющие с пламенем. Даже их могущество – ничто перед истинной мощью угасших Богов. Гервéрут знал это… и за эту правду его объявили еретиком. – голос Ви́лмота стал тише. – Он посмел прикоснуться к запретному… и за это был изгнан. Найди его.
В воздухе повисло молчание, тяжелое, как предгрозовая туча. Ви́лмот знал – этот путь будет полон теней и смертельных ловушек. Но выбора не было.
Мужчина медленно опустил руку в карман, пальцы нащупали что-то холодное и гладкое. Он вынул брошь – старинную, с потускневшим серебром и треснувшим камнем, будто пережившую века. Безмолвно протянул ее Тейну, и в этом жесте была вся тяжесть неизбежного.